Фамилия Оленгона — один из тех случаев, когда написание обманчиво напоминает славянские модели, а корень уходит в совершенно другую языковую среду. Первое, что бросается в глаза: окончание -а в мужском варианте фамилии. В русской традиции фамилии на -а обычно женские (Иванова, Петрова), но здесь мы видим мужскую форму, что сразу указывает на нерусское происхождение. Скорее всего, перед нами фамилия, закрепившаяся в документах в исходном виде, без адаптации к русской грамматике.

Разбираем основу. В ней отчетливо слышится корень «олень» — животное, широко распространенное в Сибири и на Дальнем Востоке. Суффикс -гон- может быть искажением тюркского или монгольского слова «гон» (дорога, путь, гонка) или частью более сложного составного имени. Вероятнее всего, фамилия Оленгона происходит из языков народов Севера или Сибири, где образ оленя — центральный в хозяйстве и культуре. Оленгон могло быть прозвищем охотника на оленей, оленевода или человека, чья жизнь была связана с оленьими тропами.

Вторая версия, менее вероятная, но допустимая: фамилия могла возникнуть при смешении с кавказскими или тюркскими языками, где «олен» (или «алан») означает «храбрый», «благородный», а «гон» — суффикс принадлежности. Но здесь нет устойчивой параллели, и сибирский след выглядит убедительнее.

Географически фамилия крайне редка. Встречается преимущественно в Забайкалье и Восточной Сибири, что подтверждает связь с оленеводческими регионами. Носители фамилии, скорее всего, потомки бурятских, эвенкийских или якутских родов, чьи имена были записаны русскими писцами на слух. В документах XIX века такие фамилии нередко фиксировали «как слышали», без учета родовых окончаний, поэтому Оленгона могло быть записью фамилии, звучащей как Оленгон или Алэнгуна.

Словообразовательная модель здесь не славянская: нет суффиксов -ов, -ин, -ский. Фамилия осталась в форме, близкой к исходному имени или прозвищу. Если бы ее русифицировали, она могла бы стать Оленгонов или Оленгонин, но этого не произошло. Для этимолога это ценный пример того, как фамилия сохраняет память о языке и укладе предков, не подстраиваясь под чужую грамматику.