Фамилия Орехва прямо связана с орехом, но толковать эту связь можно по-разному. Первое, что приходит в голову, — прозвище человека, жившего в ореховом лесу или у зарослей лещины. Такая версия проста и логична: в основе многих русских фамилий лежит указание на место жительства, и Орехва мог получить своё имя по характерному признаку родных мест.

Однако есть и более глубокая, не столь очевидная версия. В основе фамилии может лежать не прозвище, а мирское имя Орехва. В народной культуре западных и южных славян орешник, лещина — священное дерево, тесно связанное с загробным миром. Это не просто растение, а посредник между миром живых и мёртвых. На Вознесение или в Духов день ветками лесного ореха украшали дома, клали их на пол в доме и в церкви, опускались на них на колени, молились. Люди прижимали ухо к веткам лещины, как бы прислушиваясь к ним: считалось, что таким способом можно услышать мёртвых и даже говорить с ними. Неисполнение этого обычая осуждалось, ведь люди верили, что тем самым помешали бы душам попасть на землю и вернуться обратно. Души остались бы «запертыми» на «том» свете или на «этом». В конце дня эти ореховые ветки относили на кладбище, обметали ими могилы, а также раздавали прохожим на улице, чтобы на «том свете» душа умершего могла укрыться в их тени.

Имя Орехва, таким образом, могло нести сакральный оттенок. Родители, называя так ребёнка, возможно, хотели отдать его под покровительство священного дерева или подчеркнуть связь рода с этим древним обычаем. Впрочем, не исключено, что имя звучало проще и было связано с сезоном сбора орехов или с тем, что ребёнок родился в пору цветения лещины.

Словообразовательная модель фамилии необычна. Суффикс -ва встречается в русских фамилиях редко, что выделяет Орехву на фоне более привычных Ореховых или Орешкиных. Такая форма могла закрепиться в определённой местности, где имя Орехва было распространено, а затем перешло в фамилию без изменений. Сегодня фамилия встречается нечасто, что делает её особенно интересной для тех, кто ищет свои корни. Сказать точно, какая из версий — прозвищная или именная — верна для конкретного рода, можно только по архивным документам, но обе они уводят в глубину народных верований и быта.