Фамилия Острянинов отвечает на вопрос «чей?» и образована от личного прозвища или имени Острян/Остряна. В основе лежит древнерусское слово «острый»: так могли назвать бойкого, остроумного человека, того, кто метко и зло говорит. В южнорусских и украинских говорах «острять» означало точить, заострять, поэтому прозвище могло закрепиться и за мастером, который точит инструменты, — ремесленником, чья работа связана с лезвиями и заточкой.

Сама модель фамилии — типичная для восточнославянской ономастики. Суффикс -ов присоединялся к основе на твердый согласный, образуя притяжательное прилагательное: Острян → Острянов. Форма Острянинов — более редкий вариант, где между корнем и суффиксом появился дополнительный элемент -ин-. Такое удвоение возникало под влиянием фамилий на -ин, которые в русском языке были не менее распространены, чем на -ов. В итоге получилась гибридная модель, которая встречается в документах XVII–XVIII веков, когда фамилии ещё не устоялись и писцы могли записать одного и того же человека по-разному.

Самые известные носители этого корня — запорожские казаки. В историю вошёл гетман Яков Острянин, предводитель казацко-крестьянского восстания 1638 года. Его фамилия в летописях встречается и как Острянин, и как Остряница, и как Острянинов — это как раз тот случай, когда одна и та же семья фигурировала в документах с разными окончаниями. Поэтому носители фамилии Острянинов, особенно с украинскими корнями, вполне могут вести род от казацкой старшины или реестровых казаков.

Именования, построенные по той же модели, что и Острянинов, широко представлены в ономастике восточных, западных и южных славян: у поляков есть Остряновские, у белорусов — Астраня, у сербов — Остранянин. Это говорит о древности корня, который существовал в общеславянском языке задолго до появления фамилий как таковых.

Фамилия Острянинов — самобытный памятник славянской культуры, но точное время и место её возникновения назвать сложно. Процесс формирования каждой отдельной фамилии мог быть длительным и не всегда имел привязку только к одной местности, поэтому окончательно говорить о происхождении конкретной ветви можно лишь на основании серьёзных генеалогических исследований. Если в семье сохранились предания о казацких предках или старые записи, стоит начать с них — часто именно устная память указывает верный след.