Фамилия Панаев — это классический пример того, как в русском языке переплавилось редкое церковное имя. В её основе лежит просторечная форма Панай, которая образовалась от канонического имени Аполлинарий. Имя это пришло из Древнего Рима и означало «принадлежащий Аполлону», то есть посвящённый древнегреческому богу света и искусств. В бытовой речи громоздкое Аполлинарий сократили до короткого и удобного Панай, а уже от него по стандартной модели с суффиксом -ев возникла фамилия. Так что буквально Панаев — это «сын Паная», а сам Панай — человек, носивший имя в честь античного божества.

Словообразовательная схема здесь проста и прозрачна: основа Панай + патронимический суффикс -ев. Такая модель типична для русских фамилий, образованных от имён, оканчивающихся на -й: аналогично появились Андреев от Андрей, Тимофеев от Тимофей. Суффикс -ев, а не -ов, указывает на то, что в основе лежала мягкая согласная, что ещё раз подтверждает происхождение от формы Панай, а не от, скажем, Пана.

Интересно, что имя Аполлинарий в народной среде давало и другие производные формы — например, Полинарий или Линарий, но именно вариант Панай закрепился в этой фамилии. Это говорит о том, что предки носителей фамилии, скорее всего, были людьми не книжными, а простыми: они не использовали полное церковное имя в быту, а сокращали его по-свойски, как было удобно. Крестильное имя Аполлинарий давалось в честь святых мучеников и святителей, но в повседневной жизни его обладатель почти наверняка слышал от окружающих именно «Панай».

Самый известный носитель фамилии — Иван Иванович Панаев (1812–1862), русский писатель и журналист. Его литературный путь начался с типичных для своего времени «светских повестей» — «Спальня светской женщины», «Она будет счастлива», «Сегодня и завтра», где явно чувствуется влияние модного тогда Марлинского. Однако довольно быстро Панаев отошёл от романтических штампов и перешёл к бытовым нравоописательным очеркам. Он стал черпать темы из жизни мещанской и чиновничьей среды, что видно по таким произведениям, как «Кошелёк» и «Прекрасный человек». Эта эволюция от светской повести к социальному очерку отражает общий поворот русской прозы середины XIX века к реализму, и Панаев здесь — характерная фигура.

Заметим, что фамилия Панаев не имеет отношения к слову «панаи», как иногда ошибочно думают, и не связана с греческим «пан» («всё»). Всё указывает на имя собственное, а не на нарицательное. В документах XVII–XVIII веков фамилия встречается в разных регионах, но нигде не становится массовой, что тоже подтверждает её происхождение от относительно редкого крестильного имени. В целом фамилия остаётся довольно редкой, и её носители могут с уверенностью возводить свою родословную к человеку, которого в старину звали Панаем.