Фамилия Пантазьев — редкий пример того, как церковное имя, пройдя через народное переосмысление, закрепилось в виде отчества с необычным суффиксом. В основе лежит просторечная форма Пантазь от канонического имени Пантелеимон (в просторечии также Пантелей). Само греческое имя означает «всемилостивый», но в русской традиции оно прочно связано с великомучеником Пантелеимоном, целителем, к которому обращались с молитвой о здоровье.

Словообразовательная модель здесь — патронимическая, то есть фамилия отвечает на вопрос «чей?» и означает «сын Пантазя». Суффикс -ев присоединялся к основам на мягкий согласный, что и произошло: Пантазь → Пантазьев. Менее распространённый, чем стандартное -ов, этот вариант указывает на живую разговорную традицию: человек, носивший имя Пантазь, явно был известен в своей округе именно под этой обиходной формой, а не под полным церковным именем.

Именования, образованные по той же модели, что и фамилия Пантазьев, широко представлены в ономастике восточных, западных и южных славян. Славянские фамилии возникали от личного прозвища или от имени (христианского или языческого), и здесь мы видим второй путь: имя давалось при крещении, но в быту сокращалось до неузнаваемости. Подобные усечённые формы — Пантазь, Пантюха, Пантя — типичны для северорусских говоров, где любили «обкатывать» длинные греческие имена до коротких и удобных в произношении.

Интересно, что фамилия не получила географического распространения и осталась точечной. Это говорит о том, что её носители не были многочисленным родом, а скорее одной семьёй, закрепившейся в конкретной местности. В документах XIX века подобные фамилии встречаются у крестьян и мещан, но Пантазьев мог принадлежать и к приказному сословию — точных данных нет, и выдумывать их не стоит. Зато сам факт сохранения редкой формы через столетия делает фамилию живым свидетельством того, как простонародная речь перекраивала византийские имена на свой лад.