Фамилия Пантюхов — это классический пример русской фамилии, образованной от личного имени или прозвища предка. Если коротко: в её основе лежит имя или прозвище Пантюха, а суффикс -ов указывает на принадлежность потомку этого человека («чей?» — Пантюхов). Но за этой простой схемой скрывается любопытный спор о том, кем именно был тот самый первый Пантюха.

Самая распространённая версия связывает фамилию с каноническим именем Пантелей. В переводе с греческого оно означает «всемилостивый». В народной среде это имя давало множество уменьшительных форм: Пантюха, Пантюшка, Пантя. От одной из них, Пантюхи, и пошла фамилия. Эта гипотеза выглядит убедительно хотя бы потому, что имя Пантелеймон было очень популярно на Руси: его носили крестьяне, ремесленники и духовенство, а значит, и производных фамилий от него должно было возникнуть много.

Однако есть и другая, не менее интересная версия, которая уводит нас от церковного календаря в мир народных прозвищ. Согласно ей, Пантюха — это не имя, а прозвище, образованное от нарицательного слова. В русских говорах «пантюхой» (или «пентюхом») называли человека неуклюжего, нерасторопного, а иногда и откровенного лентяя и дармоеда. В этом случае смысловая связь прослеживается со словом «пентюх», которое в некоторых диалектах означало «желудок». Логика проста: тот, кто только ест да спит, живёт ради своего «пентюха». Прозвище звучало насмешливо, но не злобно — скорее, как констатация факта.

Существует и третья, менее правдоподобная версия, которую ономасты упоминают скорее для полноты картины. Она возводит прозвище Пантюх к глаголу «пентерить» — «вталкивать, впихивать», а также «нести, тащить что-то тяжёлое». Тогда Пантюхом могли прозвать человека, занятого тяжёлым физическим трудом. Версия эта слабая: глагол редкий, а связь между «пентерить» и «Пантюх» фонетически неочевидна. Скорее всего, перед нами случайное созвучие, а не реальная словообразовательная цепочка.

Исторические записи подтверждают, что имя и прозвище Пантюха бытовали на Руси уже в XVI веке. В трудах историка С. Б. Веселовского упоминаются крестьяне Пантюк и Пантюх, записанные в 1501 году в Ростове, а также Пантюк, крестьянин 1545 года из Новгорода. Эти записи важны: они показывают, что форма Пантюх/Пантюха существовала в разных регионах независимо друг от друга, что делает обе основные версии — и от имени, и от прозвища — одинаково жизнеспособными. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем наверняка, какой именно Пантюха стал родоначальником конкретной ветви Пантюховых: тот ли, кого крестили Пантелеем, или тот, кого дразнили за лень. Но фамилия сохранила память и о том, и о другом значении.