Фамилия Парантаев звучит редко, и сразу понятно, что перед нами не крестильное имя, а прозвище, которое закрепилось за родом. В её основе лежит диалектный глагол «парандать». В охотничьей среде это слово означало «зарядить ловушку, наставить ружьё». Отсюда первая и самая вероятная версия: предок был охотником, и прозвище Парандай он получил за своё ремесло или за умение точно подготовить снасть.

Но у глагола было и переносное значение — «щеголять». Возможно, Парандаем дразнили человека, который любил приодеться, выделиться нарядом. Обе трактовки имеют право на жизнь, и выбрать одну сложно: слишком мало контекста, чтобы понять, какое из значений закрепилось за конкретным человеком. Прозвище Парандай — это мужская форма, от него и пошла фамилия.

Словообразовательная модель простая: к основе Парандай добавили типичный русский суффикс принадлежности -ев, который указывает на «сына» или «потомка». Так Парандай превратился в Парантаева. Обратите внимание на замену: в прозвище звучало «д», а в фамилии мы слышим «т». Это не ошибка, а результат оглушения звонкого согласного перед гласным в разговорной речи — явление для русских фамилий обычное, поэтому написание закрепилось именно в таком виде.

Сам глагол «парандать» — слово диалектное, и это говорит о том, что фамилия родилась не в столичной среде, а в глубинке, вероятно, в северных или сибирских говорах, где охота была промыслом. Прозвища, связанные с охотой, встречались часто, но именно эта основа редкая, поэтому фамилия осталась немногочисленной и не разошлась по всей стране.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то прямых аналогов почти нет. Можно вспомнить фамилию Парандайкин или Парандин, но они образованы по другой модели — с суффиксами, указывающими на прямое родство, тогда как Парантаев — это классическое «отчество» от прозвища. Такая форма говорит о том, что фамилия оформилась достаточно рано, когда прозвище ещё не забылось, а дети уже носили его как родовое имя.

Итог простой: предок носителя этой фамилии был либо охотником, умевшим снарядить ловушку, либо щеголем, любившим покрасоваться. Обе версии имеют равные основания, и точную не выберет никто — слишком далеко ушло слово из живого языка. Но сам факт, что прозвище сохранилось в фамилии, говорит о том, что человека в деревне знали и запомнили именно по этой черте.