Фамилия Пажинский — редкий случай, когда форма на -ский не указывает на географическую привязку к конкретному селу или поместью, а происходит напрямую от личного прозвища Пажа. Обычно такие фамилии образовывались от названия владения, но здесь перед нами, скорее всего, исключение: суффикс -ский добавили к прозвищу, чтобы подчеркнуть принадлежность роду Пажи, минуя промежуточное звено в виде топонима.

Разбираем основу. Прозвище Пажа восходит к нарицательному «пажа» — так в ряде русских говоров называли луг или поле, где пасется скот, дальний кормовой выгон, где животные нередко и ночуют. Логично предположить, что прозвище закрепилось за скотоводом или человеком, чей дом стоял у такого пастбища. Однако в тамбовских говорах слово имело иное значение — «пустошь, нежилое, разоренное, покинутое место», а в орловских — вовсе «падеж скота». Эти мрачные оттенки не стоит сбрасывать со счетов: возможно, основатель рода жил на месте заброшенного хутора или получил прозвище после пережитого мора. Правдоподобнее все же первая версия, связанная с выпасом: она опирается на наиболее распространенное значение слова и не требует натяжек.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: прозвище Пажа + притяжательный суффикс -ин (указывающий на «сын Пажи») + типичный для фамилий знатного происхождения суффикс -ский. Такое сочетание встречается нечасто: обычно -ский присоединяли к основе напрямую, без промежуточного -ин-. Это делает фамилию Пажинский заметной на фоне однокоренных, но более простых по форме Пажин или Пажинов.

Древность рода подтверждается документально. В «Ономастиконе» С.Б. Веселовского упоминается Пажинский Иван Васильевич, 1603 год, Новгород. Это раннее свидетельство бытования фамилии в северо-западных землях. Позднее род вошел в число дворянских: он восходит ко второй четверти XVII века и внесен в VI часть родословной книги Санкт-Петербургской губернии. Шестая часть — это древнее дворянство, то есть семьи, доказавшие свое благородное происхождение задолго до петровских реформ.

Так что прозвище Пажа, данное, вероятно, пастуху или жителю у лугов, со временем превратилось в фамилию, которая закрепилась за потомками и со временем приобрела дворянский статус. Память о происхождении — пусть и через бытовое, крестьянское слово — фамилия сохранила до наших дней, и в этом ее ценность как источника семейной истории.