Фамилия Печуро с первого взгляда кажется загадкой: нечастый суффикс -о, который не сразу поддается разбору. Однако если отбросить привычную модель «основа + -ов/-ин», становится ясно, что перед нами прозвище, застывшее в форме краткого прилагательного или существительного. В основе лежит нарицательное «печура» — так в русских говорах называли заломчик, ямку в зеркале печи, куда ставили, грели или сушили что-либо. Слово это было настолько обиходным, что породило целый пласт пословиц и загадок: «Печь, прости, помело, прости — мелкие печурочки врозь пошли!», «У нас в печурочке золотые чурочки? (дрова в печи)», «В печурке три чурки, три гуся, три утки, три тетерева (времена года)». Такая деталь домашнего быта легко становилась основой для прозвища человека, который постоянно крутился у печи.

Но у слова «печура» есть и второе, менее очевидное значение — гриб. В псковских и тверских говорах так называли боровик, а в новгородских — шампиньон. Это редкий случай, когда одно и то же слово в разных диалектах означало и предмет печного убранства, и лесной дар. Поэтому прозвище Печуро могло достаться либо печнику, либо заядлому грибнику, который знал, где искать лучшие боровики. Какая из версий правдоподобнее? Скорее первая: печь в крестьянском доме была центром жизни, и слово «печура» звучало чаще, чем диалектное название гриба. Однако исключать грибную версию нельзя — в местах, где слово бытовало в этом значении, прозвище могло закрепиться независимо.

Сама форма фамилии — Печуро, а не Печура или Печурин — указывает на юго-западное, украинское или белорусское влияние. В этих краях фамилии на -о (Ткачо, Гончаро, Печуро) образовывались напрямую от прозвища без дополнительного суффикса, как это делали в северных русских землях. Такая модель говорит о том, что предок носителя фамилии жил на территории современной Украины, Белоруссии или в южных русских областях, где подобная словообразовательная традиция была сильна. Фамилия не получила распространения по всей России и осталась локальной, что типично для прозвищ, привязанных к конкретному говору.

Интересно, что при всей простоте основы фамилия сохранила архаичную форму. Если бы её носитель перебрался в центральные губернии, прозвище быстро обрастало бы привычным окончанием — появился бы Печуров или Печурин. Но форма Печуро закрепилась и дошла до наших дней без изменений, что делает её ценным свидетельством диалектной речи прошлого. Носитель фамилии может считать себя наследником либо умелого печника, либо знатока грибных мест — в любом случае, прозвище было дано человеку, которого в округе знали по делу, а не по имени.