Фамилия Плакучевы происходит от мирского имени или прозвища Плакучий, которое давали в старину некрещеным именем в дополнение к церковному. Основа здесь простая и прозрачная — глагол «плакать», и это сразу задает два возможных толкования, о которых стоит рассказать подробнее.

Первая версия — бытовая. Плакучим в деревне могли прозвать крикливого, беспокойного младенца, который не давал покоя домочадцам. Такие прозвища, данные «от противного» или по самой заметной черте характера, легко закреплялись за человеком и переходили к его детям. Однако у этого имени есть и более глубокая, обережная функция, и она даже правдоподобнее простого указания на плаксивость. В традиционной культуре существовал обычай давать детям «плохие» имена — Плакса, Некрас, Неудача, — чтобы отвести от ребенка злые силы. Считалось, что духи или завистники не позарятся на того, кого зовут Плакучим, а значит, мальчик вырастет спокойным, веселым и здоровым. Ирония судьбы в том, что родители, надеясь видеть сына улыбчивым, нарекали его прямо противоположно.

Морфологически фамилия строится по классической русской модели: к основе на -ий присоединился суффикс притяжательного прилагательного -ев-, который использовался после мягких согласных и шипящих. Так, Плакучий превратился в Плакучев — то есть «сын Плакучего», «принадлежащий Плакучему». Аналогично образованы фамилии вроде Балакирев или Гремячев, где в основе тоже лежит глагольное прозвище с суффиксом -уч-. Эта модель была очень продуктивна в XV–XVII веках, когда фамилии только начинали закрепляться за крестьянскими и посадскими родами.

Интересная деталь: суффикс -уч-/-юч- придавал прозвищу оттенок постоянного действия или свойства. Плакучий — это не тот, кто заплакал однажды, а тот, кто словно бы «наделен плачем», у кого такая натура. Тот же оттенок мы видим в словах «горючий», «колючий», «жгучий». Поэтому, даже если имя было оберегом, звучало оно выразительно и цепко, а потому легко запоминалось соседями и закреплялось в документах.

Точное место и время возникновения фамилии Плакучевы сейчас назвать сложно: фамилии у крестьян центральной России массово оформлялись только после отмены крепостного права в 1861 году, хотя отдельные ветви могли получить ее и раньше, в среде служилых людей или казачества. Встречается она преимущественно в Поволжье и на юге России, что косвенно указывает на зону расселения носителей прозвища. В любом случае, перед нами не случайный набор звуков, а живой след народной антропонимии, где за простым глаголом скрывается и бытовая наблюдательность, и древнее суеверие, и языковая традиция, которая пронесла через века имя крикливого или, наоборот, оберегаемого ребенка.