Фамилия Подковыров происходит от прозвища Подковыр, которое в старину давали человеку с цепким, въедливым характером или особой манерой работы. Основа здесь — глагол «подковыривать», то есть ковырять, рыть, расковыривать что-либо, а в переносном смысле — придираться, доискиваться до сути, задевать словом. Такое прозвище могло закрепиться за тем, кто любил задавать неудобные вопросы или медленно, но дотошно делал любую работу, словно «ковырялся» в ней до самого конца.

Однако есть и более конкретная, ремесленная версия происхождения. В древнерусском обиходе слово «подковырка» имело узкое значение: так называли особый способ двойного переплетения лыка при плетении лаптей. Лапти — крестьянская обувь из древесного лыка — были главной повседневной обувью на Руси, и промысел этот был повсеместным. Мастера, который делал лапти особенно прочно и аккуратно, с характерной подковыркой, соседи так и звали — Подковыр. Прозвище быстро прилипало к человеку и переходило на его детей.

Менее вероятно, но тоже возможно, что прозвище носило иронический оттенок и указывало на медлительного, вялого человека, который «ковыряется» — тянет время, делает всё неспешно. В этом случае фамилия отражала бы не профессию, а особенность темперамента родоначальника.

Словообразовательная модель здесь простая и типичная для русских фамилий: прозвище Подковыр + патронимический суффикс -ов, который отвечал на вопрос «чей сын?». То есть Подковыров буквально означает «сын Подковыра». Фамилия закрепилась за потомками, когда прозвище перестало употребляться в быту и осталось только в документах как родовое именование.

Интересно, что фамилия Подковыров не имеет отношения к подковам и лошадям, хотя такое созвучие напрашивается само собой. Корень здесь чисто глагольный, от «ковырять», а не от кузнечного дела. Это частый случай, когда современное ухо слышит в фамилии одно слово, а историческая основа оказывается совсем другой.

В целом же фамилия Подковыров — яркий пример того, как прозвище, данное по работе или по характеру, пережило века и стало родовым именем. Сегодня её носители могут с равным основанием считать своими предками и искусного лапотника, и дотошного спорщика — обе версии имеют право на жизнь.