Фамилия Подобулина — женская форма, а её основа — мужская фамилия Подобулин. Редкая и неочевидная для быстрого разбора, она принадлежит к группе фамилий, образованных от прозвищ с суффиксом -ин. Этот суффикс указывает на принадлежность: Подобулин — сын Подобули. Исходное прозвище Подобуля, скорее всего, звучало как Подобула, а конечное -я — результат адаптации в говорах.

Корень здесь — «добул». В русских диалектах слово «добул» могло означать что-то вроде «добавка», «прибавка», «лишняя часть». Например, в некоторых говорах «добулить» — долить, добавить. Тогда прозвище Подобула могли дать человеку, который постоянно что-то прибавлял, докупал, докладывал, или, наоборот, тому, кого считали «лишним», «подкидышем». Вполне вероятна ироническая окраска: «добула» — нечто докинутое сверху, не основное.

Менее правдоподобна, но возможна связь с глаголом «добыть» (добывать), где «добул» — вариант «добыл». В таком случае прозвище могло относиться к удачливому охотнику или добытчику, но фонетически переход «ы» в «у» в безударной позиции нехарактерен для литературного языка, хотя в некоторых говорах встречается.

Суффикс -ин в фамилии Подобулин указывает на севернорусское или центральное происхождение. В южных и восточных регионах чаще использовали -ов/-ев, поэтому географически фамилия тяготеет к Вологодской, Архангельской, Костромской областям, где -ин — типичный патронимический формант. Встречается фамилия и в Поволжье, но значительно реже.

Социальный контекст: прозвища, образованные от нарицательных слов с неочевидной мотивацией, часто давали в крестьянской среде. Подобулин — фамилия недворянская, не книжная, возникшая в среде простых людей, где меткое слово закреплялось за родом. В дореволюционных списках она почти не фиксируется, что говорит о её локальности и немногочисленности носителей.

Сегодня фамилия встречается рассеянно, без ярко выраженного ареала. В интернете можно найти единичных носителей в разных регионах России, но численно она остаётся редкой. Это не делает её «менее интересной» — напротив, такие фамилии сохраняют следы диалектной речи и народной фантазии, которые почти стёрлись в массовых фамилиях.