Фамилия Полубень звучит как застывшее прозвище, и, судя по всему, так оно и есть. В её основе лежит редкий глагол «полубить», у которого было два разных, но одинаково конкретных занятия. Первое значение — «обвить горшок полубьей, то есть берестой». Так могли прозвать горшечника, который укреплял и украшал свою посуду берестяной лентой. Второе значение — «свежевать битую скотину, снимать шкуру». Тогда прозвище Полубень получал человек, занятый выделкой шкур и кож, своего рода живодёр или скорняк на раннем этапе работы.

Какая из версий правдоподобнее? Обе имеют право на жизнь, и без дополнительных сведений о конкретной семье выбрать одну сложно. Но словообразование подсказывает, что перед нами не фамилия в привычном виде, а именно прозвище, которое закрепилось за человеком и передалось потомкам без изменений, без суффикса -ов или -ин. Это довольно архаичная модель, характерная для украинских и южнорусских земель, где такие «голые» прозвища нередко становились фамилиями.

В документах встречается Василий Трофимович Полубень, родившийся в 1880 году в станице Старокорсунской Краснодарского края. Эта запись показательна: она подтверждает, что фамилия бытовала в казачьей среде Кубани. Для тех мест переселение и смешение украинского и русского населения было обычным делом, а прозвища, связанные с ремёслами, приживались легко. Если предок Полубень был горшечником, то берестяная оплётка — это тонкая работа, требовавшая сноровки; если же он снимал шкуры, то ремесло было грубее, но не менее востребовано в хозяйстве.

Сама фамилия редкая, и это делает её особенно ценной для семейной истории. В отличие от массовых Ивановых или Кузнецовых, Полубень почти не растворяется в толпе: носитель такой фамилии почти наверняка связан родством с тем самым человеком, чьё прозвище когда-то описало его занятие.