Фамилия Полубенцев — редкий пример того, как в основе родового имени лежит не личное имя, а забытое ремесло. Это отчество второго порядка: сначала от прозвища Полубенец, а уже от него через типичный русский суффикс -ев образовалась фамилия, отвечающая на вопрос «чей будешь?» — сын Полубенца.

Корень прозвища спорный, и в этом его ценность. Первая версия ведет к диалектному слову «полубина», которое в пензенских говорах означало луб, то есть кору старой липы. Вторая гипотеза отсылает к новгородскому глаголу «полубить» — снимать шкуру с животного. Обе версии указывают на одно: предок носил «профессиональное» прозвище, связанное с обработкой сырья.

Если принять первую версию, то Полубенец — это человек, который сдирал лыко с липы. Из лыка на Руси плели лапти, короба и кузовки, поэтому такое занятие было обычным промыслом в лесных краях. Если верна вторая — перед нами кожевенник, мастер по выделке шкур. Правдоподобнее выглядит связь с лубом: слово «полубина» ближе по звучанию к прозвищу, а география пензенских говоров совпадает с зоной активного лыкодерства. Версия с кожевником возможна, но она опирается на более узкий, новгородский глагол, который реже встречается в ономастике.

Как бы то ни было, прозвище закрепилось за человеком как основное именование, вытеснив крестильное имя. Позже, когда на Руси начали массово оформляться фамилии, потомки Полубенца получили фамилию Полубенцевы. Суффикс -ев здесь указывает на принадлежность роду, а не на географию: такие фамилии одинаково часто встречались и в северных, и в среднерусских землях.

Стоит заметить, что фамилия не имеет отношения к слову «полубог» или чему-то «наполовину» — это чисто производственное прозвище. Похожие по модели фамилии — Лубенцов, Лыков, Мочалов — тоже образованы от названий материалов или действий с ними. Так что Полубенцевы, скорее всего, происходят от мастерового человека, чей труд кормил семью и дал ей имя на века.