Фамилия Полууднев — редкий пример, в котором словообразовательная модель спорит с лексическим значением, и это делает её особенно интересной для разбора. На первый взгляд, корень «пол-» намекает на половину, а «дн-» — на день. Но в русских фамилиях такие прямые прочтения часто обманчивы.

Самая правдоподобная версия исходит из того, что основа «Полуудн-» — это не «половина дня», а искажённое или диалектное прозвище. В старину «полудень» означало юг (откуда и пошло слово «полдень» — время, когда солнце в зените на юге). Человек мог получить прозвище Полуудень, если жил в южной части села, пришёл с юга или имел какое-то отношение к южным землям. Со временем «полудень» в разговорной речи могло редуцироваться до «полуудень», а фамилия закрепилась как Полууднев. Суффикс «-ев» указывает на принадлежность: «сын Полуудня».

Менее вероятная, но допустимая версия связывает фамилию с прозвищем человека, который работал или бодрствовал «полдня» — то есть неполный день. Однако такие прозвища обычно давались по конкретному занятию (например, Полднёв — от названия обеда), а не по абстрактному отрезку времени. Кроме того, форма «Полууднев» с двойным «у» плохо объясняется из «полдня» — скорее ждали бы Полуднев или Полднёв.

Фамилия явно недворянская и недуховная: в среде духовенства фамилии часто образовывали от церковных праздников (Рождественский, Успенский) или от латинских и греческих корней. Полууднев — типичная крестьянская или посадская фамилия, возникшая в среде, где прозвище давали по месту жительства или характерной черте.

Встречается она крайне редко, преимущественно в центральных и южных регионах России. В дореволюционных переписях единичные носители зафиксированы в Тульской и Рязанской губерниях — как раз на границе северной и южной диалектных зон, где «полудень» в значении «юг» бытовало активно.

Таким образом, предок носителя фамилии Полууднев, скорее всего, был человеком, которого в деревне называли по месту — «тот, что с полудня», то есть с южной стороны. Фамилия сохранила редкую диалектную форму, которая в современном языке уже почти не употребляется.