Фамилия Попелин звучит так, будто её носитель как-то связан с золой и пеплом. Так оно и есть, но не буквально. В основе лежит церковнославянское слово «попел» — то есть пепел. Однако прозвище Попел давали не тому, кто был испачкан золой, а скорее погорельцу. Человек, потерявший дом и хозяйство в огне, оставался на пустом месте, на пепелище — и окружающие начинали звать его именно так. Потомки этого человека со временем стали Попелиными.

Обратите внимание на суффикс: он не самый частотный. Привычнее было бы услышать Попелов — по модели отчества с суффиксом -ов. Но здесь использован суффикс -ин, который в русской традиции чаще крепился к основам на -а/-я, а также к словам женского рода или прозвищам, звучащим как прилагательные. Впрочем, для прозвищ с мягкой или шипящей основой вариант на -ин тоже встречался, и Попелин — как раз такой случай. Формально это значит «сын Попеля», «ребёнок того самого погорельца».

Прозвище было не обидным, а скорее констатирующим факт биографии. В крестьянской среде, где дом и двор значили всё, потеря имущества в пожаре становилась событием, которое запоминалось надолго. Поэтому нет ничего удивительного, что за человеком закреплялось такое прозвище на всю жизнь, а затем переходило к детям уже как фамилия. Ударение в фамилии, кстати, чаще падает на первый слог — Пóпелин, хотя в некоторых семьях можно услышать и вариант с ударением на второй.

Стоит упомянуть и редкую альтернативную версию: в некоторых говорах «попел» могли связывать с чем-то серым, блёклым, обесцвеченным. Если прозвище давали за внешность — например, за пепельный цвет волос — то смысл был бы тот же, но без трагического подтекста. Однако версия с погорельцем выглядит правдоподобнее: она опирается на реальный бытовой контекст, в котором такие прозвища возникали чаще всего.

Родственными фамилиями можно считать Попелов, Попельников, а также более редкие Попельский или Попелюхин. Все они выросли из одного корня, но каждый по-своему. Попелин — одна из тех фамилий, которые рассказывают не о профессии предка и не о его имени, а о конкретном событии в его судьбе, которое оказалось важнее всего остального.