Фамилия Попугава — редкий и яркий случай, когда основа прозвища не оставляет сомнений в своём происхождении. Это русифицированная форма прозвища или фамилии, образованной от слова «попугай». Однако простота корня обманчива: за ней стоит сразу несколько возможных мотиваций, и выбор между ними зависит от того, в какой среде фамилия закрепилась.

Самая очевидная версия — прозвище по внешности или характеру. Попугаем в народе могли назвать человека ярко, пёстро одетого, либо говорливого, любящего повторять чужие слова, либо суетливого и крикливого. Такие прозвища были распространены в крестьянской и мещанской среде, где меткое слово быстро прилипало к человеку.

Вторая версия связана с профессиональной деятельностью. В XIX веке попугаев часто держали в трактирах, на постоялых дворах и в цирках. Хозяин такого заведения или дрессировщик птиц мог получить прозвище Попугай, которое затем перешло к его детям. Эта версия менее вероятна для массового бытования, но возможна для единичных случаев.

Третья, более тонкая гипотеза — искусственное происхождение. Фамилии на -ава, -ава редко встречаются в русской среде и характерны для украинской, белорусской или польской ономастики (ср. Барабаш, Коваль). Форма Попугава могла возникнуть как «окающая» или диалектная запись фамилии Попугай, где конечное -й перешло в -в под влиянием местного говора или при записи в церковных книгах малограмотным писарем. В таком случае исконная фамилия звучала как Попугай, а Попугава — её искажённый, но закрепившийся вариант.

Суффикса в фамилии нет — это чистая основа, что указывает на её позднее оформление (XVII–XIX века), когда прозвища уже не требовали патронимических суффиксов -ов или -ин и записывались в неизменной форме. Географически фамилия тяготеет к южным и западным регионам России, а также к Украине и Белоруссии, где подобные усечённые или диалектные формы не редкость.

Таким образом, Попугава — это либо прямое прозвище по птице, либо диалектная запись той же фамилии. Носитель этой фамилии может считать своим предком человека яркого, говорливого или, что не менее вероятно, просто обладателя необычного пера — живого попугая.