Фамилия Порохонько звучит по-южнорусски или по-украински, и это сразу подсказывает, где искать её корни. В её основе лежит прозвище Порохонь, которое в старину бытовало в разных регионах, но именно суффикс -енко (в украинской традиции часто превращавшийся в -онько) выдаёт семейную историю: так называли сына, потомка некоего Порохоня. То есть Порохонько — это буквально «малый Порохонь», «наследник Порохоня», и такая модель образования фамилий была одной из самых распространённых на землях современной Украины и в южных русских областях.

Теперь о самом прозвище. Оно неоднозначно, и ономасты предлагают несколько объяснений, каждое из которых по-своему интересно. Самая прямая версия отсылает к слову «порохня» — так в некоторых говорах называли гниль, тлен, труху. В этом случае Порохонем могли в насмешку прозвать человека, который жил в ветхой, разваливающейся избе, или же того, кто казался окружающим хилым, «трухлявым». Но есть и более поэтичное толкование. В старину существовало слово «пороха» — так называли пушистый, рыхлый снег, который идёт в безветрие и ложится на землю ровным слоем. Если принять эту версию, то прозвище Порохонь мог получить ребёнок, родившийся в день первого снегопада, или же взрослый человек, чей характер сравнивали с этим снегом — мягкий, простодушный, открытый, с чистой душой.

Есть и третья, более приземлённая гипотеза. Она связывает прозвище с порохом — взрывчатым веществом. В те времена, когда фамилии только начинали закрепляться, на пороховых заводах и мельницах работали мастера, которых в народе могли прозвать Порохонями. Эта версия менее популярна у исследователей, но и отбрасывать её полностью нельзя: прозвища по роду занятий встречались сплошь и рядом.

Письменная история родственных фамилий уходит вглубь веков. В знаменитом «Ономастиконе» Степана Веселовского, который собрал сведения по документам XIV–XVI веков, упоминаются Пороховы. Среди них — Степан, Фёдор, Бурнаш и Кирей Васильевичи, записанные в 1534 году в Торопце. Это важная зацепка: она показывает, что прозвище Порох (а позже и Порохонь) было в ходу уже в средневековой Руси, причём в северо-западных землях. Торопец — древний город на пути из Москвы в Литву, и оттуда носители прозвища вполне могли расселяться дальше на юг, где их потомки и стали Порохоньками.

Интересно, что прозвище Порохонь, судя по всему, было настолько живучим, что со временем вытеснило наследственное имя, к которому первоначально присоединялось. В повседневной жизни человека звали просто Порохонь, и это имя закреплялось в документах, а затем дало жизнь целому семейству. Так что сегодняшние носители фамилии Порохонько могут считать своими предками и ветхого старика в развалившейся избе, и человека с чистым, как первый снег, нравом, и мастера порохового дела — в зависимости от того, какая из версий кажется им ближе.