Фамилия Потравний — редкая, и её значение прозрачнее, чем кажется на первый взгляд. В основе лежит глагол «потравить»: в старину это слово означало не только «отравить», но и «скормить скоту», «истратить корм попусту», а также «потравить посевы» — то есть позволить скоту вытоптать или съесть урожай на корню. Потравний — это человек, так или иначе связанный с потравой: либо крестьянин, по недосмотру пустивший скотину на чужое поле, либо, наоборот, пострадавший от такого происшествия. В крестьянском быту потрава была делом обычным, но убыточным, и прозвище Потравный (а затем и фамилия) могло закрепиться за тем, кто часто попадал в такие истории или славился небрежным хозяйствованием.

Суффикс -ий в окончании указывает на украинское или польское происхождение фамилии. В русской традиции чаще встречается форма Потравнов или Потравный, а Потравний — это типичная украинская фамилия с мягким окончанием, характерным для прилагательных мужского рода (как Шевченко, но в иной модели). Такие фамилии оформлялись по схеме «прозвище в форме прилагательного + -ий», и в XIX веке их активно фиксировали в ревизских сказках на территории Малороссии и южных губерний.

Слово «потрава» встречается в древнерусских юридических памятниках, например, в Русской Правде, где оговаривались штрафы за потраву посевов. Так что корень фамилии уходит в глубину веков, хотя сама она оформилась поздно — не раньше XVII–XVIII веков, когда прозвища начали массово переходить в наследственные фамилии. В отличие от фамилий, образованных от личных имён (Иванов, Петров), Потравний — из разряда «говорящих»: она сразу описывала занятие или особенность предка, не требуя дополнительного толкования.

Встречается эта фамилия и сегодня, но крайне редко. По данным открытых источников, носители Потравних проживают в основном в Украине, а также в южных регионах России и в Беларуси. Встречаются варианты написания — Потравный, Потравной, но форма Потравний — самая архаичная и диалектная. Если ваш предок носил эту фамилию, скорее всего, он был крестьянином-земледельцем, и прозвище досталось ему за неосторожное обращение с полем или скотиной — без трагического подтекста, а скорее с бытовой иронией.