Фамилия Пожаркова, вопреки интуитивному ожиданию, почти наверняка не связана с пожаром как бедствием. Исходное прозвище Пожарко, от которого она произошла, в народной традиции чаще закреплялось не за погорельцем, а за человеком, который сам этот огонь разводил. Речь идет о подсечно-огневом земледелии — древнем и трудоемком способе освоения новых участков под пашню. Крестьянин выжигал лес на корню, удобрял золой землю и получал плодородную ниву. Такого человека и могли прозвать Пожарко, а его дети уже становились Пожарковыми.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: основа Пожарко — это, скорее всего, уменьшительно-пренебрежительная или, наоборот, обиходная форма от «пожар» или «пожога». Суффикс -к- в прозвищах часто указывал на человека, чья деятельность или характер были связаны с названным действием. Затем патронимический суффикс -ов- добавил значение принадлежности: «чей сын?» — Пожарков. Женская форма Пожаркова закрепилась за женой или дочерью главы семьи, что типично для русских фамилий.

Стоит оговориться: версия о «погорельце» тоже имеет право на существование, но она менее убедительна. Прозвища по несчастью, постигшему человека, в русской ономастике встречаются реже, чем прозвища по роду занятий. К тому же выжигание леса было настолько массовым и важным этапом хозяйствования в лесной полосе России, что именно оно дало жизнь целому пласту фамилий: Пожарский, Палий, Горелов, Пожогин. Фамилия Пожаркова в этом ряду — не про трагедию, а про тяжелую крестьянскую работу, которая кормила семью.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения в дворянской среде. Она осталась фамилией земледельческой, крестьянской, что косвенно подтверждает ее «профессиональное» происхождение. Встречается она преимущественно в центральных и северных регионах России, где подсечное земледелие практиковалось вплоть до XIX века. Таким образом, фамилия Пожаркова — это не напоминание о беде, а память о предке-земледельце, который буквально расчищал землю под будущий урожай.