Фамилия Прысева образована от прозвища Прысь, а оно, в свою очередь, восходит к глаголу «прыскать» — то есть «стремительно, внезапно прорываться, выскакивать, брызгать». Такой след в языке позволяет предположить, что Прысью в старину называли человека бойкого, живого, непоседливого. Нередко это прозвище закреплялось за шатуном или гулякой — тем, кто не сидел на месте, а постоянно находился в движении, будто «выскакивал» из любого дела или разговора.

Однако у этой фамилии есть и вторая, менее очевидная версия, которая уводит нас в вятские говоры. Там существовало слово «прыска» — так называли самый жар, спех работы, летнюю страду. В этом случае прозвище Прысь могли дать ребёнку, родившемуся как раз в горячую пору сенокоса или уборки урожая. Такое имя-оберег не описывало характер человека, а привязывало его к важному событию в жизни крестьянской семьи, когда каждый работник был на счету.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: суффикс -ев- присоединился к основе Прысь, указав на принадлежность потомку человека с таким прозвищем. То есть Прысева буквально означает «дочь или жена Прыся». Форма с суффиксом -ев, а не -ов, характерна для фамилий, образованных от основ на мягкий согласный или на «й», что косвенно подтверждает: исходное прозвище звучало именно как Прысь, а не как Прыс.

Сравните с однокоренными фамилиями: Прысков, Прыскин, Прыгунов. Они образованы от тех же глагольных корней, но с другими суффиксами и значениями. Прысева стоит в этом ряду особняком — её основа не называет действие, а фиксирует либо характер, либо календарный момент. Это делает фамилию не просто родовым именем, а маленьким портретом предка: либо резвого и неуёмного, либо появившегося на свет в самый разгар летних забот.

Сословной привязки у фамилии нет: прозвище Прысь могли носить и крестьяне, и посадские люди. В письменных источниках она встречается редко, что неудивительно для прозвищной фамилии, закрепившейся в основном в северных и вятских землях, где слово «прыска» было в ходу. Сегодня носительница фамилии Прысева может с равным основанием считать себя потомком либо удалого гуляки, либо ребёнка страдной поры — обе версии имеют под собой прочную языковую почву.