Фамилия Пушов — одна из тех, где за простой основой скрывается сразу несколько возможных историй. Разбираем её по косточкам.

Первое, что бросается в глаза — суффикс -ов. Это типичная русская патронимическая модель, означающая «сын» или «потомок» человека, которого звали Пуш. Или же фамилия могла образоваться от прозвища или мирского имени Пуш. Основа здесь короткая, всего три буквы, и это ключ к разгадке.

Самая вероятная версия отсылает нас к слову «пушок» или «пух». Прозвище Пуш могли дать человеку с очень мягкими, пушистыми волосами, бородой или усами. В северных и сибирских говорах «пушой» называли не только мелкий пух, но и первый снег, или даже легкомысленного, «пустого» человека. В этом случае фамилия — чисто прозвищная, описывающая внешность или характер.

Вторая, не менее интересная версия — профессиональная. В некоторых диалектах «пуш» или «пушить» означало очищать зерно от мякины, работать на веялке. Пушом могли прозвать мельника или веяльщика. Также в псковских и тверских говорах «пуш» — это «пустошь, невозделанная земля». Прозвище Пуш мог получить крестьянин, живший на отшибе, на пустоши, или владелец такого участка. В этом случае фамилия несёт не личную, а географическую привязку.

Третья версия, более редкая, связывает фамилию с именем. Пуш — это могла быть просторечная форма одного из крестильных имён: Порфирий (в быту часто звучало как Порфишка, Порша, Пушка), или даже Павел (через форму Павлуша, Палёша, Пуш). Такое сокращение — обычное дело для русской народной традиции.

Любопытная деталь: фамилия Пушов встречается заметно чаще в Вологодской и Архангельской областях, а также в Пермском крае. Это косвенно подтверждает версию о диалектном происхождении — именно в этих северных говорах слово «пуш» и его производные были особенно употребительны. В центральных и южных регионах России фамилия встречается реже, что делает её регионально маркированной.

Если подытожить: предок носителя фамилии Пушов, скорее всего, был либо человеком с приметной мягкой шевелюрой, либо мельником, либо жителем отдалённой пустоши на Русском Севере. Однозначного ответа нет, но все три пути ведут в одну и ту же эпоху — XVI–XVII века, когда прозвища и мирские имена окончательно закреплялись в фамилиях.