Фамилия Пытьков — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с диалектным словом, а не с литературным языком. Если отбросить очевидное, но маловероятное сближение с глаголом «пытать» (допрашивать), то наиболее убедительная версия ведёт к северным и сибирским говорам, где «пыть» означало «пыль», «мелкая пыльца», а «пытька» — что-то очень мелкое, пылевидное. Прозвище Пытько могли дать либо человеку с очень мелким, «рассыпчатым» почерком, либо, что ещё правдоподобнее, мастеру по работе с сыпучими материалами — мукомолу, крупчатнику или тому, кто просеивал зерно. В таком контексте Пытьков — это буквально «сын того, кого звали Пытько», то есть потомок человека, связанного с мукой или мелким помолом.

Словообразовательная модель здесь проста и типична для русского севера и центра: прозвище на -ко (Пытько) плюс патронимический суффикс -ов, дающий фамилию Пытьков. Формант -ко в XVI–XVII веках был распространён в Новгородской, Вятской, Пермской землях и в Сибири, куда уходили переселенцы. Поэтому география фамилии — не юг и не запад России, а именно северо-восток Европейской части и Зауралье. Встречаемость фамилии сегодня невысокая, что подтверждает её локальное происхождение: носители Пытьковых, скорее всего, потомки крестьян или посадских людей из бывших новгородских или вятских пределов.

Менее вероятная, но всё же возможная версия связывает основу с тюркским «пыт» или «пыдык» (нога, стопа) — в таком случае прозвище могло относиться к человеку с хромотой или особенностью походки. Однако для этого нужно допускать активные тюркские контакты в регионе, где фамилия зафиксирована, что менее характерно для северных русских говоров. Поэтому версия с «пылью» и помолом остаётся основной: она объясняет и прозвище, и его бытовую логику.

В дореволюционных переписях фамилия Пытьков почти не встречается среди дворянства или духовенства — это однозначно крестьянская или мещанская фамилия. Никаких известных исторических деятелей с такой фамилией нет, что типично для фамилии, не попавшей в столичные родословные книги. Её ценность именно в бытовой прозрачности: она прямо указывает на занятие предка, пусть и через диалектное слово, которое сегодня почти забыто.