Фамилия Рабиновы — один из тех случаев, когда простое на первый взгляд прозвище оборачивается неожиданным культурным слоем. Вопреки привычному для русских фамилий разбору, здесь не стоит искать корень в названии птицы или ягоды. Основа «Рабин» восходит к еврейскому слову «рабби» — так называли служителя культа в еврейской религиозной общине, учителя и толкователя Закона. В славянской среде это слово закрепилось как прозвище, которое давали человеку не столько за сан, сколько за ученость, начитанность или строгий, наставительный нрав. Позже, когда прозвище перешло в разряд семейных именований, к основе добавился типичный русский суффикс -ов, и получилась форма Рабинов, означающая «сын Рабина», то есть потомок того самого человека.

Сам по себе суффикс -ов указывает на относительно позднее оформление фамилии, когда патронимическая модель уже доминировала в славянском именослове. Но здесь кроется и любопытная деталь: фамилия сохранила исходное прозвище в чистом виде, без уменьшительных или уничижительных форм. Это говорит о том, что прозвище Рабин было уважительным, а не насмешливым. В крестьянской среде так могли окрестить грамотея, старосту или человека, который любил поучать, — не обязательно еврея по происхождению. Ведь нарицательное слово, попав в другую языковую среду, часто теряет прямую связь с религией и становится бытовой характеристикой.

Встречаются и альтернативные толкования, связывающие фамилию с диалектным словом «рабина» — так в южных говорах называли рябину или осину. Но эта версия слабее: она не объясняет, почему в основе лежит именно форма «Рабин», а не «Рябинов» или «Рабинин». Звуковой облик фамилии слишком точно совпадает с заимствованным термином, чтобы списывать его на случайное созвучие. Поэтому версия о прозвище от «рабби» выглядит убедительнее, хотя окончательно утверждать, в какой именно местности и когда это произошло, нельзя — для этого нужны генеалогические изыскания по конкретным семьям.

Сама фамилия Рабиновы — форма множественного числа, которая в русской традиции обозначает род в целом. Носители могли жить и в черте оседлости, и в глубине славянских губерний, куда еврейские переселенцы приносили свои имена и прозвища, а местное население переделывало их на свой лад. В любом случае фамилия Рабиновы — это памятник не столько славянской, сколько пограничной культуры, где встретились и переплелись разные языковые традиции. И именно эта двойственность делает ее особенно интересной для изучения.