Фамилия Рабкин звучит просто, но за ней скрывается сразу несколько возможных историй, и выбрать одну из них непросто. Словообразовательно она выглядит ясно: в основе лежит прозвище или имя Рабок, к которому добавили типичный русский суффикс принадлежности -ин. Такой суффикс отвечал на вопрос «чей ты?», поэтому Рабкин буквально означает «сын Рабка», «тот, кто из семьи Рабка».

Самая распространенная версия связывает прозвище Рабок с еврейским словом «раби» — так называли служителя культа, духовного наставника в еврейской общине. В этом случае фамилия указывает не на род занятий, а скорее на уважение к предку, которого в быту могли звать Рабком, сокращая более длинное обращение. Есть и другая гипотеза: основа «раб» — невольник, крепостной. Сторонники этой версии предполагают, что Рабком называли крепостного крестьянина. Звучит правдоподобно, но сомнительно: вряд ли родичи стали бы закреплять за человеком обидное прозвище, а вот имя-оберег, данное «от беды», вполне могло существовать. Надеясь, что сын вырастет свободным и счастливым, его могли наречь Рабком — как бы «от обратного», чтобы злая судьба не тронула того, кого уже назвали самым плохим словом.

Однако у фамилии есть и географические подсказки, которые уводят в другую сторону. Рабкин мог возникнуть от названия польского города Рабка в Малопольском воеводстве — тогда фамилия указывала бы на выходца из этого места. Специалист по еврейским фамилиям Александр Бейдер выдвинул версию, что основа — деревня Рябки Боровичского уезда Новгородской губернии. Если это так, то фамилия могла писаться через «я», а позже под влиянием произношения или записи перешла в «а». Такое случалось часто: писарь записывал фамилию на слух, и буква менялась.

Интересно, что Рабкин — не единичный случай. В еврейской среде фамилии часто образовывали от названий мест, но еще чаще — от прозвищ, которые могли казаться странными: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево»), Квечман («высказываться неохотно»). На этом фоне Рабкин выглядит скромно, но именно в этой простоте и кроется его загадка.

Какая версия правдоподобнее? Если опираться на частотность и словообразовательные аналогии, то прозвищная версия от «раби» или «раб» выглядит сильнее: фамилии от личных прозвищ в России встречались гораздо чаще, чем от названий мелких деревень. К тому же форма «Рабкин» с суффиксом -ин типична именно для прозвищ, а не для топонимических фамилий, которые чаще оформлялись через -ский или -ов. Так что, скорее всего, предок Рабкиных был человеком, которого в округе знали под коротким прозвищем Рабок, и лишь потом это слово закрепилось за его потомками как фамилия.