Фамилия Рапаков почти наверняка произошла от прозвища Рапак, и в этом вопросе исследователи сходятся. А вот дальше начинается самое интересное: единого мнения о том, что именно значило это прозвище, нет, и версии тянут в разные стороны — от эстонских болот до итальянских огородов.

Самая вероятная гипотеза ведёт к эстонскому слову rapakas, то есть «неаккуратный, неряшливый». Так могли прозвать неопрятного человека, и прозвище закреплялось за ним, переходя к детям и внукам уже как фамильное имя. Эта версия выглядит убедительно хотя бы потому, что в русских говорах, соседствующих с прибалтийскими, подобные заимствования не редкость.

Вторая версия выводит прозвище из ивритского rafa — «врач». Если принять её, фамилию можно отнести к «профессиональным» именованиям: предок мог быть лекарем, и род занятий закрепился за ним в виде прозвища. Однако лингвистический путь из иврита в русское прозвище через искажение выглядит куда более сложным, чем прямое заимствование из соседнего эстонского, поэтому эта гипотеза проигрывает первой.

Есть и вовсе экзотические предположения. Например, связь с существительным «рапа» — так называют насыщенный соляной раствор лиманов и солёных озёр. Рапу издавна используют на грязевых курортах для ванн, и теоретически Рапаком могли прозвать человека, живущего у такого водоёма. Но это лишь догадка: слишком узкое и специальное слово, чтобы стать основой для распространённого прозвища.

Совсем маловероятна связь с итальянским rapa — «репа». Соблазн предположить, что родоначальник фамилии выращивал корнеплоды на продажу, велик, но зачем русскому крестьянину итальянское слово? Скорее всего, это случайное созвучие, а не реальная этимология.

Как бы то ни было, потомок человека по прозвищу Рапак со временем получил фамилию Рапаков. Какая из версий ни оказалась бы истинной, ясно одно: в основе фамилии лежит личное прозвище, а не церковное имя, и это указывает на то, что предки Рапаковых были людьми простого звания, которых окружающие знали по характерной черте, занятию или месту жительства.