Фамилия Речнов — одна из тех, чей корень на слуху, но с первого взгляда не угадаешь, от какого именно слова её образовали. Обычная логика подсказывает «река» или «речь», но тут есть нюансы, которые меняют всё.

Словообразовательная модель типична для русского Севера и Поволжья: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?» — Речнов). Основа — «Речн-». Казалось бы, всё просто: от прилагательного «речной». Но в древнерусских говорах существовало слово «речень» — так называли человека, живущего у реки, рыбака или лодочника. Фамилия, скорее всего, закрепилась за крестьянином или посадским, чей быт и промысел были неразрывно связаны с водой. Вторая версия — отчество от неканонического имени Речня (уменьшительное от Река), которое давали ребёнку, родившемуся у воды или в семье лодочника.

Интересно, что в центральных и южных губерниях России эта фамилия редка. Её очаг — бассейн Северной Двины, Вятка, Пермский край. Там, где реки были главными дорогами, прозвище «Речной» или «Речнов» было не географическим, а социальным маркером: указывало на род занятий, а не на место жительства. В писцовых книгах XVI–XVII веков встречаются крестьяне с прозвищем Речня, но в фамилию оно перешло только после отмены крепостного права, когда бывшим государственным крестьянам массово давали фамилии по прозвищам.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Речкин, Речников — показывает, что Речнов стоит особняком. Суффикс -ов здесь не отчества, а притяжательный: «сын Речного» или «человек Речнова рода». Если Речкин — от уменьшительного «Речка», то Речнов — от полной формы прозвища, что говорит о более уважительном или официальном прозвище предка.

Никакой связи с глаголом «речь» у фамилии нет: ударение в исходном слове падало на первый слог (Рéчнов), а не на второй, как у «речнóй». В говорах Вологодчины до сих пор сохранилось слово «речень» в значении «речной житель», что окончательно подтверждает гидронимическую версию.