Фамилия Рейнеке звучит для русского уха как что-то иностранное, и это ожидаемо: ее основа — немецкая, а точнее, нижненемецкая. Вопреки распространенному мнению, напрямую к слову «река» она отношения не имеет. Исходное прозвище, от которого пошла фамилия, восходит к древнегерманскому корню Ragin, что переводится как «совет». Так что, если переводить смысл, Рейнеке — это потомок «советника».

Прозвище могло закрепиться за человеком по двум сценариям. Первый — практический: так могли называть того, кто постоянно давал дельные советы, был рассудителен и умел подсказать выход из затруднения. Второй — характеристический: прозвище могло отражать отзывчивость и внимание к чужим проблемам, то есть человека, к которому шли за словом поддержки. Со временем прозвище закрепилось за потомками как фамилия, что типично для немецкой ономастической традиции, где личное прозвище отца переходило к детям без изменений.

В России фамилия известна прежде всего благодаря одной яркой фигуре. Михаил Францевич Рейнеке (1801–1859) — вице-адмирал, гидрограф, чьи заслуги перед флотом трудно переоценить. Он посвятил годы гидрографическим исследованиям Балтийского моря, составляя точные карты и лоции, без которых невозможно было безопасное судоходство. Его карьера достигла пика в 1855 году: сначала он стал контр-адмиралом и членом Морского Учёного Комитета, а уже через два месяца — вице-адмиралом. Тогда же он получил сразу несколько ключевых назначений: директор Гидрографического Департамента, инспектор Корпуса флотских штурманов и председатель Морского Учёного Комитета. Такое совмещение должностей говорит о высочайшем доверии и признании его компетенции.

Интересно, что фамилия сохранила немецкое написание и произношение, не обрусев до формы вроде «Рейнеков» или «Рейникин». Это указывает на то, что носители, вероятно, долго сохраняли культурные связи с немецкоязычной средой, возможно, происходили из остзейских дворян или семейств, приглашенных на русскую службу. В данном случае мы видим редкий пример, когда фамилия не адаптировалась под славянскую словообразовательную модель, а осталась в исходном виде, что само по себе делает ее заметной в русском ономастиконе.