Фамилия Рогачков, а точнее её основа — прозвище Рогачок, — уходит корнями в мир вещей и занятий, окружавших наших предков. Начать стоит с самого слова «рогач», которое в разных говорах означало и ухват для печи, и рукоятку сохи, и деталь самопрялки. Если прозвище дали по этому значению, то перед нами типичное «профессиональное» именование: предок мог быть кузнецом, ковавшим ухваты, плотником или мастером, делавшим сельскохозяйственный инвентарь. Менее вероятно, но возможно, что он имел отношение к приготовлению пищи, ведь рогачом называли и ком толоконного теста.

Однако у этого прозвища есть и другое, более древнее прочтение. Рогачом на Руси нередко называли самца оленя или жука-оленя. Такие имена-обереги давали детям, чтобы природа «признала» ребёнка своим, а вместе с именем к нему перешли сила и выносливость, приписываемые этим животным. Эта традиция характерна для древнейшего пласта славянских имён, и здесь Рогачковы оказываются носителями очень архаичной модели.

Существует и третья версия, связанная с глаголом «рогачиться», то есть браниться, ссориться. В этом случае прозвище Рогачок закреплялось за человеком вспыльчивым, с горячим нравом. Такое объяснение проще и приземлённее, но и оно имеет право на жизнь, хотя для прозвища, которое должно было стать фамилией, отрицательная характеристика встречается реже, чем именование по роду занятий.

Сам суффикс -ов- в фамилии указывает на притяжательную форму: Рогачков буквально значит «сын Рогачка». Это самая распространённая модель русских фамилий, что говорит о том, что прозвище закрепилось в крестьянской или посадской среде не позднее XVII века, когда такие формы стали массово переходить в наследственные фамилии.

Точное место возникновения фамилии определить без архивных изысканий невозможно: прозвище было распространено по всей территории расселения восточных славян, от северных говоров, где рогач — это рукоять сохи, до южных, где так могли назвать ухват. Поэтому фамилия Рогачков — это не маркер одной губернии, а скорее указатель на род занятий или характер конкретного человека, жившего несколько столетий назад. Окончательно восстановить его биографию можно только через кропотливую работу с метрическими книгами и ревизскими сказками, но сам прозвищный след уже даёт нам три разные, но одинаково яркие картины из жизни предков.