Фамилия Рохмистров напрямую связана с военным делом: в её основе лежит прозвище Рохмистр, которое восходит к нарицательному «ротмистр». Так в русской армии называли старшего обер-офицера кавалерии: в 1801–1884 годах это был чин IX класса, затем — VIII класса по Табели о рангах, что соответствовало армейскому капитану.

Прозвище Рохмистр относится к «профессиональным» именованиям, которые указывали на род занятий человека. Логично предположить, что основатель рода действительно служил в кавалерии или имел к ней прямое отношение. Однако не стоит понимать это буквально: прозвище могли дать и не самому офицеру, а, например, его слуге, крепостному или человеку, чем-то напоминавшему ротмистра — выправкой, осанкой или любовью к лошадям. В крестьянской среде такие «чины» нередко раздавались иронично, по внешнему сходству, а не по реальной должности.

Обратите внимание на написание: в фамилии закрепилось «Рохмистр» вместо литературного «ротмистр». Это типичный след народной этимологии и живого произношения, когда безударное «о» в первом слоге переходило в «а», а затем, при фиксации на письме, закрепилось именно в таком виде. Подобные трансформации нередки для фамилий, которые формировались стихийно, в устной речи, задолго до того, как их записали в документы.

Суффикс -ов в фамилии указывает на принадлежность: Рохмистров — это «сын Рохмистра», «потомок человека с таким прозвищем». Модель образования типична для русских фамилий, сложившихся в XV–XVII веках, когда прозвища отцов переходили к детям и закреплялись за родом.

Интересно, что у фамилии есть близкие родственники: Ротмистров, Ротмистренко, Рохмистренко. Все они образованы от одного корня, но разными способами. Если Рохмистров — чисто русская патронимическая форма, то варианты на -енко указывают на украинское или южнорусское происхождение. Это говорит о том, что прозвище было распространено шире, чем можно подумать, и встречалось в разных слоях общества.

Сословная принадлежность первых Рохмистровых могла быть разной. Если прозвище дали по реальной службе, предок был дворянином или, как минимум, служилым человеком. Но если именование носило ироничный или бытовой характер, носитель мог быть и крестьянином, и мещанином. Точных данных о конкретном родоначальнике нет, поэтому обе версии имеют право на существование, хотя версия о военной службе выглядит более естественной для такого «чинного» прозвища.