Фамилия Российцев — редкий случай в русской антропонимии, где основой стало не географическое название или профессия, а имя собственное в форме прилагательного «российский». Суффикс -ев указывает на принадлежность: Российцев буквально означает «сын Российца» или «потомок Российца». Но кто такой «Россиец»? В XIX веке в официальных документах и бытовой речи слово «россиец» (через «о») использовалось как синоним «русский подданный» или «житель России», особенно в противопоставление «инородцам». Так могли прозвать человека, который подчёркнуто держался как русский, либо выходца из центральных губерний в среде переселенцев.

Словообразовательная модель здесь нестандартна. Обычно фамилии на -ев образуются от личных имён (Иван — Иванов) или прозвищ (Кузнец — Кузнецов). Но «Россиец» — не имя и не типичное прозвище по ремеслу. Скорее всего, фамилия возникла в среде казачества или военных поселений, где принадлежность к государству играла роль идентификатора. В реестрах Войска Донского встречаются прозвища вроде «Россиянин», «Российский», но фамилия Российцев — штучная, не массовая.

По сословной принадлежности предки Российцевых, скорее всего, были не дворянами, а государственными или военными служилыми людьми, однодворцами или казаками. В документах XVIII–XIX веков эта фамилия фиксируется в южных губерниях — на территории современной Украины, в бывшей Слобожанщине, где смешение этносов требовало чёткого обозначения «своих». Например, в метрических книгах Харьковской губернии встречаются Российцевы — крестьяне и мещане.

Спорный момент: некоторые этимологи связывают фамилию с топонимом «Россия» напрямую, но это маловероятно — фамилии от названий стран в русской традиции единичны (Французов, Немцов) и всегда указывают на прозвище, а не на место жительства. Версия с прозвищем «Россиец» как «русский по духу или происхождению» выглядит убедительнее.

В современной России фамилия остаётся редкой. Её носители могут встретиться в Центральном Черноземье и на юге, но не образуют компактных гнёзд. Примечательно, что фамилия не получила распространения в дворянской среде — её нет в «Общем гербовнике». Это подчёркивает её народное, «низовое» происхождение, где прозвище закрепляло социальную или этническую принадлежность в быту.