Фамилия Рубашанов — редкий пример русской фамилии, которая образовалась не от крестильного имени, а от прозвища, связанного с одеждой. В её основе лежит слово «рубаха» — нижняя, нательная одежда. В старину рубаху называли «тельницей» или «срачицей», и она была первой вещью, которую надевали на тело, поэтому её качеству и чистоте придавали особое значение.

Прозвище Рубашан, от которого пошла фамилия, скорее всего, указывало на профессию. Так могли называть портного, который шил рубахи, или торговца бельём на ярмарке. В среде ремесленников и купцов было принято давать прозвища по роду занятий: человека, делавшего кафтаны, звали Кафтаном, а того, кто торговал холстом, — Холстом. Рубашан в этом ряду — точно такое же «профессиональное» именование.

Суффикс «-ан» в прозвище придавал слову разговорный, даже фамильярный оттенок. Так на Руси образовывали имена-характеристики: Гулян (гуляка), Кричан (крикун), Румян (румяный). Рубашан в этом ряду звучит как человек, неразлучный с рубахой, — либо потому, что постоянно её шил, либо потому, что сам ходил в одной рубахе, без верхней одежды, что было признаком бедности или простоты.

Фамилия Рубашанов закрепилась за потомками такого человека по обычной русской модели: к прозвищу отца добавили притяжательный суффикс «-ов», означающий «чей?» — сын Рубашана. Со временем форма «Рубашанов» стала неизменяемой фамилией и передавалась уже по наследству, независимо от того, чем занимались следующие поколения.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения и встречается довольно редко. Это говорит о том, что прозвище Рубашан не стало массовым и закрепилось в одном или нескольких родах, возможно, в центральных губерниях России, где было развито портновское ремесло. В отличие от фамилий вроде Рубахин или Рубашкин, которые тоже существуют, форма Рубашанов сохранила более архаичный, прозвищный характер.

Сословной принадлежности фамилия не отражает: её мог получить и крестьянин, промышлявший шитьём на дому, и городской ремесленник. Важно другое: фамилия Рубашанов — редкий свидетель того, как в языке закреплялась память о будничном труде предков, о людях, которые одевали своих земляков.