Фамилия Русина отвечает на вопрос «чей ты?» и образована от личного прозвища Русин. В основе лежит древнее нарицательное слово, которым на Руси называли жителя Древней Руси, а позднее — население Галичины, Буковины и Закарпатья, говорившее на западных диалектах украинского языка. Прозвище Русин могло указывать на этническую принадлежность предка или на то, что он долгое время жил среди русинов, то есть в среде, где это слово было самоназванием.

Модель образования проста и прозрачна: к основе Русин добавили типичный для восточнославянских фамилий суффикс принадлежности -а. Такой суффикс встречается реже, чем привычные -ов и -ин, и чаще закреплялся за прозвищами, а не за крестильными именами. Если бы фамилию давали от имени, мы бы увидели форму Русинов, но форма Русина сохранила исходное прозвище почти без изменений, лишь приспособив его к вопросу «чей?».

Важно не путать эту фамилию с женской формой от мужской фамилии Русин. В русской традиции обе формы пишутся одинаково, но происхождение разное: в одном случае это самостоятельная фамилия от прозвища, в другом — просто жена или дочь человека по фамилии Русин.

Спорных версий здесь немного. Иногда Русином в старых документах называли выходца из Юго-Западной Руси, противопоставляя его москвичу или новгородцу. Это подтверждает этнический, а не социальный оттенок прозвища. Правдоподобнее всего, что предок носителя фамилии действительно имел отношение к русинской среде — либо по крови, либо по месту жительства, и окружающие закрепили за ним это прозвище.

Фамилия встречается в разных регионах России, но чаще всего в тех областях, куда в XVII–XIX веках переселялись выходцы с Украины и из Белоруссии. В переписных книгах и ревизских сказках Русины попадаются среди крестьян и мещан, то есть фамилия не была дворянской или купеческой, а бытовала в простонародной среде. Это обычная история для прозвищных фамилий: их давали не по родству, а по внешнему признаку, и закреплялись они за целым родом уже после того, как прозвище переставало быть личным.