Фамилия Рускаков — редкий случай, когда географическое прозвище закрепилось за целым родом не через суффикс -ский (как Русаковский, Русковский), а через просторечную форму с суффиксом -ак. Основа здесь — «рус(с)кий» в значении «человек из Руси, русский». Но если бы фамилию давали просто за национальность, она звучала бы как Русаков или Русинов. Суффикс -ак в русских фамилиях часто указывает на принадлежность к группе, на типичного представителя: рыбак, казак, гусак. Рускак — это не просто «русский», а «русский человек, свой, из наших». В северных и сибирских говорах слово «рускак» бытовало именно так — как прозвище пришлого, переселенца из центральной России, которого местные (коми, ханты, манси) выделяли среди прочих.

Вторая, более прозаичная версия — отчество от мирского имени Рускак. В дохристианской традиции имя могли дать по внешности или происхождению: светловолосого мальчика запросто называли Беляк, а выходца из русских земель — Рускак. Такие имена-характеристики встречались в крестьянской среде вплоть до XVII века. Тогда фамилия Рускаков означает «сын Рускака».

Географически фамилия редкая и локальная. Основной массив носителей — Пермский край, Кировская область, Удмуртия. Это бывшие территории Вятской губернии, где в XVI–XVII веках активно селились выходцы из центральных уездов, и прозвище «рускак» было способом отличить новоприбывшего от местного коми-пермяцкого или удмуртского населения. В документах XVIII века встречаются «рускаки» именно в этом контексте — как социально-этническая метка, а не фамилия.

Фамилия не получила широкого распространения и не вошла в дворянские родословные. Скорее всего, предки Рускаковых — государственные или монастырские крестьяне, переселенцы на восток. Форма на -ов указывает на патроним, то есть фамилия закрепилась за одной семьей, а не за целым сословием.

В современном русском языке фамилия нередко искажается: её путают с более частотной Русаков (от «русый» — светловолосый) или переделывают в Русков. Но этимологически Рускаков — самостоятельная фамилия, и её корень говорит не о цвете волос, а об этнической принадлежности предка, зафиксированной в прозвище.