Фамилия Рыкунин — это прозвание по предку, которого в старину звали Рыкуня. В основе лежит древний глагол «рыкать», то есть издавать резкие, отрывистые звуки, похожие на звериный рык, или же говорить грубо и недоброжелательно. Проще говоря, Рыкуней могли окликнуть крикливого младенца или взрослого человека с необычайно громким, трубным голосом, который было слышно далеко вокруг.

Впрочем, есть и другой, менее очевидный поворот. В тверских говорах существовало нарицательное «рык» — мера расстояния. Крестьяне могли сказать «на коровий рык» или «на четыре коровьих рыка», определяя дальность по силе звука. Если принять эту версию, то прозвище Рыкуня могло закрепиться за человеком невысокого роста — как бы «на один рык» от земли. Такое объяснение встречается реже, но оно придаёт фамилии неожиданный пространственный оттенок, связывая её не с характером, а с внешностью.

Сама модель образования проста и прозрачна: суффикс -ин указывает на принадлежность, то есть «Рыкунин» буквально значит «сын Рыкуни», потомок того самого человека с прозвищем. Это типичный патронимический способ, которым в славянской среде пользовались повсеместно, так что фамилия органично вписывается в обширный ряд образований от личных прозвищ.

Корень «рык» в русской антропонимии отнюдь не редкость, и это подтверждается документальной традицией. В записях XV–XVII веков встречаются: Фома Рыков, холоп, 1481 год; Василий Михайлович Рыков, подьячий Поместного приказа, 1587 год; Афанасий Рыков, слуга Иосифова монастыря, 1616 год. Эти упоминания говорят о том, что прозвища с этой основой бытовали в разных слоях общества — от крестьян до приказных людей, — и не были привязаны к одной местности.

Рыкунины, таким образом, носят фамилию, которая могла возникнуть независимо в разных регионах, ведь прозвище Рыкуня легко могло появиться в любой деревне, где жил человек с зычным голосом. Точное время и место закрепления фамилии за конкретным родом требует отдельных генеалогических изысканий, но сама её основа — живая, образная и по-своему выразительная.