Фамилия Рютина — это типичная русская «прозвищная» фамилия, и, чтобы понять её смысл, нужно разобраться в глаголе, который лёг в основу. Речь идёт о слове «рютить», которое в старых говорах означало «совать, толкать, пихать». В народной речи бытовали выражения вроде «Он его врютит в беду» или «Так в болото и врютился», где глагол описывал резкое, неловкое или насильственное действие.

От этого глагола образовалось прозвище Рютя. Так могли называть человека по двум противоположным поведенческим чертам. С одной стороны, это неуклюжий, неповоротливый человек, который вечно во что-то «врютится» — упадёт, застрянет или создаст проблему. С другой стороны, прозвище могло закрепиться за любопытным и назойливым человеком, который постоянно «суёт нос» не в свои дела. Обе трактовки логично вытекают из значения «совать, пихать».

Сама фамилия образовалась по простой и распространённой модели: к основе Рют- добавили суффикс -ин, который указывает на принадлежность. Первоначально форма Рютина означала «дочь (или жена) Рюти», а затем закрепилась как фамилия потомков этого человека. Такая модель с суффиксом -ин характерна для фамилий, образованных от слов, оканчивающихся на гласный или мягкий согласный, что и произошло с прозвищем Рютя.

Среди носителей фамилии есть фигура, известная в российской истории. Речь о Мартемьяне Никитиче Рютине (1890–1937), политическом деятеле. Его биография показательна для человека той эпохи: в 1917 году он возглавлял Совет в Харбине, в 1918–1919 годах командовал войсками Иркутского военного округа, а с 1920 года перешёл на партийную работу в Иркутске, Дагестане и Москве. Его судьба — яркий пример того, как фамилия, изначально связанная с бытовым прозвищем, оказалась вписана в большой исторический контекст.

Интересно, что однокоренные слова в русских говорах не ограничивались одним глаголом. Существовали и другие производные, например, «рютиться» — прятаться, забиваться в угол, что добавляет ещё один оттенок к возможной характеристике предка: замкнутый, нелюдимый человек. Впрочем, основная версия остаётся связанной с неловкостью или излишним любопытством, и именно её поддерживают большинство исследователей русских фамилий.