Фамилия Салмовы — редкий случай, когда за простой русской фамильной формой стоит сразу несколько совершенно разных историй. Образовали её от личного прозвища Салм, и вот тут начинается самое интересное: корень этот одинаково убедительно выглядит и в прибалтийских языках, и в северорусских говорах.

Самая поэтичная версия ведёт к эстонскому слову salm — «куплет, строфа». Согласитесь, приятно думать, что предок носителя этой фамилии был песенником, сочинял частушки или баллады. Но у этой версии есть слабое место: прозвища от абстрактных понятий редко давали крестьянам, а вот насмешливые, бытовые — сплошь и рядом. Поэтому правдоподобнее выглядит латышская гипотеза: salms — «соломинка». Таким прозвищем в деревне запросто могли наградить очень высокого и худого человека, которого сравнивали с былинкой.

Не менее интересна и третья версия, которая уводит нас в русскую географию. В карельских говорах «салма» — это морской пролив или залив, а в астраханских — лодка. Если следовать этой логике, Салмом называли либо человека, жившего у воды, либо лодочника, перевозчика. Эта гипотеза особенно привлекательна тем, что объясняет прозвище через повседневный быт, а не через внешность или талант. Слабовата она лишь потому, что слово «салма» в значении «лодка» — узкорегиональное, и фамилия должна была бы закрепиться именно там.

Что касается модели, тут всё стандартно и надёжно: типичный русский суффикс -ов указывает на принадлежность, то есть Салмов — буквально «сын Салма», потомок человека с таким прозвищем. Такая схема в XV–XVII веках была самой массовой, поэтому точное место и время возникновения фамилии назвать сложно — такие фамилии возникали параллельно в разных регионах.

Скорее всего, перед нами не единый род, а несколько независимых семей, получивших одну и ту же фамилию в разных концах страны: где-то предка звали Салм за худобу, где-то — за песни, а где-то — за лодку. Разобраться, какая ветвь ваша, можно только через семейные предания и географию предков. Но в любом случае фамилия Салмовы — живой памятник тому, как прибалтийские и северорусские слова смешались в едином русском ономастиконе.