Фамилия Самохин образована от мирского имени Самоха — так в старину звали человека, чьё крестильное имя было Самуил. Это древнееврейское имя переводят как «услышанный богом», и вплоть до конца XIX века его уменьшительные формы Самойло и Самоха оставались в России на удивление популярными. Получается, что фамилия Самохин — это не что иное, как ответ на вопрос «чей ты?»: сын, внук или потомок Самохи.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: суффикс -ин указывает на принадлежность к отцу или главе семьи. Такой тип фамилий складывался в русских землях повсеместно, и Самохины встречаются по всей стране, от северных деревень до южных губерний. Но интереснее другое: имя Самоха жило не только как сокращение от Самуила. В народной среде его нередко сближали с глаголом «самовать» — то есть действовать самостоятельно, по своей воле, без оглядки на других. Поэтому нельзя исключать, что часть Самохиных пошла не от библейского имени, а от прозвища Самоха, которое давали человеку независимому, своенравному или тому, кто любил всё делать своими руками.

Впрочем, версия с именем Самуил выглядит убедительнее. Она опирается на широкую распространённость Самойло и Самохи в документах XVII–XIX веков, тогда как прозвищная гипотеза объясняет лишь единичные случаи. В ономастических словарях, в том числе в работах Б. Унбегауна, фамилию Самохин традиционно возводят к каноническому Самуилу через народные формы. Родственные фамилии — Самойлов, Самошин, Самохвалов — часто путают, но у них разная природа: Самойлов и Самошин тоже связаны с Самуилом, а вот Самохвалов почти наверняка пошёл от прозвища самохвал.

Интересная деталь: в некоторых говорах Самохой могли называть и человека, который «сам себе хозяин», — например, зажиточного крестьянина, не жившего в общине по общему укладу. Такое значение укрепилось в южнорусских и сибирских диалектах, где слово «самоха» фиксировалось в значении «одиночка», «сам по себе живущий». Так что в фамилии Самохин сплелись две линии: библейская, через имя Самуил, и бытовая, через прозвище самостоятельного человека. Какая из них верна для конкретной семьи — без архивных изысканий не скажешь, но обе придают фамилии живой, народный характер.