Фамилия Сартынин — редкий пример того, как прозвище, закреплённое за одним человеком, превратилось в родовое имя. В её основе лежит личное прозвище Сартыня, а вот откуда оно взялось у предка — вопрос, на который есть два разных ответа.

Первая и наиболее вероятная версия связывает прозвище с этнонимом «сарты». Так в прошлом называли оседлые тюркские племена, которые жили в восточном и западном Туркестане и говорили на тюркских наречиях. Само слово «сарт» имеет глубокие корни: оно восходит к древнему названию реки Яксарт — так прежде именовали Сыр-Дарью. В этом гидрониме компонент «як» родствен персидскому слову «яка», то есть «река». Получается, что Яксарт дословно означал «река сартов». Если следовать этой логике, прозвище Сартыня прямо указывало на этническую принадлежность родоначальника — человека, которого окружающие считали выходцем из сартов или связывали с их землями.

Вторая версия отталкивается не от народа, а от места. В Тюменской области существует селение с очень похожим названием — Сартынья. Вполне возможно, что прозвище Сартыня закрепилось за человеком, который родился в этом населённом пункте или долго там жил. Такая модель — называть приезжего по месту его прежнего проживания — встречается в русской ономастике повсеместно, поэтому версия выглядит убедительной, хотя и уступает первой по глубине исторической подоплёки.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для русского Севера и Сибири. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Сартынин — это «сын Сартыни», «человек из рода Сартыни». Такой способ образования характерен для фамилий, возникших в среде крестьянства и посадских людей, где прозвища отцов без изменений переходили к детям.

Стоит отметить, что фамилия сохранила архаичное окончание, которое в современном русском языке почти не встречается в нарицательной лексике, но в фамилиях встречается регулярно. Это делает Сартынина интересным примером для тех, кто изучает региональные особенности русских фамилий: в ней сплелись тюркский след и русская словообразовательная традиция, а выбор между этносом и географией остаётся открытым.