Фамилия Серпенев происходит от прозвища или мирского имени Серпень, и у этого корня есть два равноправных объяснения. Первое связывает прозвище с ремеслом: нарицательное «серп» — это кривой зубреный нож для срезки хлеба с корня. Так могли прозвать человека, занятого уборкой урожая, жнеца. Второе объяснение уводит в календарь: в украинском языке «серпень» — это август, восьмой месяц года. В этом случае имя Серпень давали ребенку, родившемуся в последний месяц лета, и оно относится к пласту мирских имен, которые на Руси использовали в быту наряду с крестильными.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична: к основе Серпень добавили притяжательный суффикс -ев, который указывал на принадлежность потомку человека по имени или прозвищу Серпень. Такой тип фамилий, образованных от прозвищ без дополнительных уменьшительных суффиксов, широко распространен в русской ономастике и фиксируется в работах по истории русских фамилий, включая труды Б. Унбегауна.

Интересно, что обе версии не противоречат друг другу: и жнец, и августовский младенец одинаково могли получить прозвище Серпень, а потомки обоих в итоге стали Серпеневыми. Первая версия выглядит даже более правдоподобной, если учесть, что в южнорусских и украинских говорах слово «серпень» как название месяца было в ходу, и оба значения легко могли смешиваться в народном сознании.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, а прозвища часто возникали стихийно в разных регионах независимо друг от друга. Можно лишь предположить, что фамилия имеет южнорусские или украинские корни, учитывая географию слова «серпень» в значении «август». Судя по модели образования, фамилия закрепилась не позднее XVII–XVIII веков, когда подобные отчества-прозвища окончательно переходили в наследственные фамилии.

Фамилия Серпенев — редкий пример того, как одно слово соединило в себе и орудие труда земледельца, и народное название месяца. Она сохранила в себе следы аграрного календаря и живого народного языка, где время измеряли не числами, а сельскохозяйственными работами.