Фамилия Серповской звучит непривычно для современного уха, но её происхождение прозрачно. Основа — «серп», а суффикс «-овск-» указывает на типичную для русских фамилий модель, хотя и не самую частую. Если бы фамилия была Серпов, всё было бы проще: сын человека по прозвищу Серп. Но суффикс «-ской» добавляет иной оттенок — он часто образовывал фамилии от географических названий или указывал на принадлежность к определённой местности, владению.

Скорее всего, предок носителя фамилии происходил из селения с названием Серпово или Серповка. Такие топонимы встречаются в центральной России, например, в бывшей Смоленской губернии. В этом случае фамилия отвечала на вопрос «откуда?»: Серповской — тот, кто родом из Серпова. Вторая версия, менее распространённая, но возможная: фамилию могли дать по прозвищу, где «-ской» выступало как притяжательный суффикс, то есть «Серповской» — это человек, принадлежащий к роду Серпа. Однако в русской ономастике такая модель для прозвищных фамилий нетипична, и географическое объяснение убедительнее.

Интересно, что фамилия сохранила окончание «-ой» под ударением, что характерно для старых русских форм прилагательных. В современном языке мы бы скорее ожидали «Серповский» (с ударением на первом слоге), но вариант с ударным окончанием — живое свидетельство диалектного или исторического произношения. Сравните с фамилиями Боровской, Горской — та же модель.

Серпом в крестьянском быту называли не только орудие жатвы, но и давали это прозвище человеку с характерной внешностью: например, с длинным изогнутым носом или сутулого. Однако для фамилии Серповской связь с ремеслом или внешностью менее вероятна из-за суффикса. Если бы предок был серповиком (изготовителем серпов), фамилия скорее звучала бы как Серпов или Серпников.

Фамилия редкая. В дореволюционных справочниках она почти не встречается, что подтверждает её локальный характер. Носители Серповских могли быть как крестьянами из конкретной деревни, так и мещанами, получившими фамилию при переписи по месту рождения. Однозначно сказать, к какому сословию принадлежал основатель рода, без генеалогического исследования нельзя, но сама модель «-ской» в XIX веке уже не была привилегией дворян — её активно использовали и в среде духовенства, и среди крестьян.