Фамилия Шустернев — редкий случай, когда основа очевидна, а суффикс ставит в тупик. Корень здесь немецкий: «шустер» (Schuster) — сапожник. В России эту профессию хорошо знали, и прозвище Шустер давали не только немцам, но и русским мастерам, работавшим с кожей. Однако стандартная русская фамилия от такого прозвища выглядела бы как Шустеров. Откуда же взялось окончание -нев?

Всё дело в модели образования через прозвище Шустерня. Это не просто сапожник, а скорее прозвище с оттенком иронии или уменьшительности: «шустерня» могли назвать человека суетливого, мелкого ремесленника или того, кто вечно возится с обувью. Суффикс -н(я) в русских прозвищах (сравните: ворчун — ворчунья, работяга — работяга) образовывал более конкретную, бытовую характеристику. От этой основы «Шустерня» и пошла фамилия Шустернев, то есть «сын Шустерни».

Если копнуть глубже, то в некоторых говорах «шустер» означало не только сапожника, но и пройдоху, ловкого человека. Поэтому не исключено, что Шустерней в деревне дразнили не просто ремесленника, а хитрого или верткого мужика. Фамилия эта — не дворянская и не купеческая, а крестьянская или мещанская, типичная для центральной России и Поволжья, куда в XVIII–XIX веках активно приглашали немецких мастеров.

Главная ценность фамилии Шустернев — в её нестандартном форманте. В ономастике фамилии на -ев от основ на -ня (типа Шустерня, Болтовня, Молчунья) встречаются редко, и Шустернев — один из живых примеров того, как русский язык переплавил иностранное ремесло в местное прозвище, а затем — в фамилию, которую не спутаешь с массовыми Шустеровыми.