Фамилия Симуев — редкий случай, когда за короткой и на первый взгляд простой формой скрывается сразу несколько возможных источников. В основе лежит личное именование Симуй, а оно, в свою очередь, почти наверняка было уменьшительной формой одного из распространённых крестильных имён. Называть конкретное имя-первоисточник сложно: под сокращение Симуй одинаково хорошо подходят Зосима (от греческого zōos — «живой, живущий»), Серафим (с древнееврейского — «огненный ангел») и Семён (с древнееврейского — «услышанный Богом в молитве»). В бытовой речи такие усечённые формы были обычным делом: длинное церковное имя резали до одного-двух слогов, а потом добавляли фамильный суффикс. Здесь сработала стандартная модель: Симуй + -ев, то есть «сын Симуя».

Интересно, что фамилия закрепилась именно с суффиксом -ев, а не с более частотным -ов. Это не ошибка и не случайность: после мягких согласных и [й] русская словообразовательная традиция требовала писать именно -ев. Так что написание Симуев — грамматически точное, а не искажённое. Если бы предка звали, скажем, Сима, мы бы получили фамилию Симин, но форма Симуй дала именно такой вариант.

Сам антропоним Симуй в документах встречается нечасто, что делает фамилию относительно редкой. Появление такой формы говорит о том, что предки носителей фамилии жили в среде, где были сильны традиции сокращённых имён, — это характерно для крестьянской и посадской среды XVI–XVII веков. Полное имя использовали в церкви, а в семье и на улице человека звали коротко, и это прозвище со временем перешло в официальное родовое именование.

Безусловно, фамилия Симуев представляет собой памятник славянской культуры, но с оговоркой: процесс формирования каждой отдельной фамилии мог быть длительным и не всегда имел привязку только к одной местности. Окончательно говорить о точном времени и месте происхождения можно лишь на основании серьёзных генеалогических исследований, включающих работу с метрическими книгами и писцовыми записями. Пока же мы можем уверенно утверждать одно: перед нами типичная «имяотческая» фамилия, где память о предке сохранилась в его домашнем, а не церковном имени, — а это всегда признак живого народного словоупотребления.