Фамилия Скорбилин образована от личного прозвища или мирского имени Скорбила, а то, в свою очередь, — от глагола «скорбить». В старом русском языке этот глагол значил гораздо больше, чем сегодня: «грустить, тосковать, печалиться, тужить, сильно жалеть, ныть сердцем, кручиниться, сокрушаться». То есть перед нами не просто бытовая грусть, а глубокое, выматывающее душевное состояние.

Отсюда и первая, самая прямая версия: прозвище Скорбила могли дать человеку с тяжелой судьбой, тому, кто много пережил и носил в себе постоянную печаль. В крестьянской среде, где ценились выносливость и ровный нрав, такое прозвище выделяло человека, но не обязательно несло насмешку — скорее, констатировало его внутренний склад или пережитую драму.

Но есть и вторая версия, и она переворачивает смысл. Скорбилой могли назвать ребенка нарочно, как оберег. В русской традиции существовал обычай давать детям «плохие» имена, чтобы отвести беду: считалось, что злые силы не позарятся на того, кого уже назвали горемыкой. Надеясь вырастить счастливого мальчика, родители называли его Скорбилой — и таким образом имя становилось защитой, а не приговором. Прозвище закреплялось за человеком как основное бытовое именование и со временем, по обычной восточнославянской модели, превратилось в фамилию: потомок Скорбилы стал писаться Скорбилиным.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Скорбилин буквально значит «сын Скорбилы». Это типичная патронимическая модель для северных и центральных русских земель, где фамилии на -ин так же частотны, как и на -ов. Интересно, что сама основа Скорбил- встречается в фамилиях довольно редко, хотя однокоренные «скорбные» фамилии — Скорбин, Скорбный — тоже существуют, но не образуют густого гнезда. Это говорит о том, что прозвище не было массовым, а возникало точечно, в конкретных семьях.

Какая из двух версий правдоподобнее? Обе имеют право на жизнь, но вторая — обережная — лучше согласуется с логикой народной ономастики. Прямых прозвищ по отрицательным качествам в старину давали меньше, чем защитных имен, потому что звать человека «печальным» без повода было не принято. А вот назвать ребенка Скорбилой, чтобы отвести от него настоящую беду, — вполне в духе традиции. Впрочем, не исключено, что в разных семьях фамилия возникала независимо и по разным причинам: где-то — от прозвища взрослого человека, где-то — от обережного имени.

Фамилия не дворянская и не книжная: она выросла из живой народной речи, из того пласта лексики, который сегодня почти ушел из обихода. Сейчас глагол «скорбить» воспринимается как высокий или церковный, а в XVII–XVIII веках он был обычным словом для обозначения душевной боли. Поэтому Скорбилины — это семья, чья фамилия сохранила память о древнем эмоциональном слове, которое мы теперь читаем почти как архаизм.