Фамилия Слепенькин — редкий пример, где прозвище образовано не от насекомого, а от человека. Основа здесь — «слепень», но не в значении «овод», а в переносном, диалектном смысле. В русских говорах «слепнем» называли не только кусачее двукрылое, но и человека — раздражительного, назойливого или, по другой версии, плохо видящего, подслеповатого. Суффикс -кин указывает на принадлежность: Слепенькин буквально значит «сын Слепня» или «человек из семьи Слепня».

Модель образования типична для русских фамилий XVI–XVII веков: к прозвищу на -я (Слепень) добавили притяжательный суффикс -ин, а затем, для благозвучия, нарастили -к- (сравните: Кузьма — Кузьмин, но если основа оканчивалась на -а/-я, суффикс -ин присоединялся напрямую: Слепня → Слепнин). Однако форма Слепенькин закрепилась, возможно, под влиянием уменьшительно-ласкательного варианта прозвища — Слепенька. Такое удвоение суффиксов встречается в фамилиях, где исходное прозвище было на -енька, -онька: например, Маленькин, Тихонькин.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным областям России. По данным переписей XIX века, Слепенькины встречались в Вологодской, Костромской и Вятской губерниях — там, где слово «слепень» в значении «докучающий человек» было в ходу. В южнорусских говорах, где слепня чаще называли «гнусом» или «оводом», фамилия почти не фиксируется.

Социальный контекст прост: фамилия крестьянская. Носители её, скорее всего, были черносошными или помещичьими крестьянами, получившими фамилию по уличному прозвищу главы семьи. Дворянских родов Слепенькиных не существовало — в «Бархатной книге» и «Общем гербовнике» она не значится. Фамилия не переосмысливалась в литературной традиции, не становилась «говорящей» в классических текстах, что только подтверждает её чисто народное, бытовое происхождение.

Интересно, что однокоренные фамилии — Слепнев, Слепнёв — встречаются чаще и образованы от той же основы, но по другой модели (с суффиксом -ев). Слепенькин остался в тени, сохранив архаичную, «уменьшительную» огласовку, которая для современного уха звучит почти как ласкательное обращение к комару. Но за этим стоит не насекомое, а живой человек — возможно, въедливый сосед или просто подслеповатый дед, чьё прозвище пережило столетия.