Фамилия Соколухина образована от прозвища Соколуха, которое восходит к нарицательному «сокол» — хищной птице с сильным клювом и длинными острыми крыльями. В старину такие прозвища давали не случайно: называя младенца Соколухой, родители как бы «закрепляли» за ним качества этой птицы — зоркость, смелость, стремительность. Считалось, что природа воспринимает ребёнка как своего, и к нему переходят полезные свойства избранного представителя животного мира. Потомок человека с таким прозвищем со временем и получил фамилию Соколухина.

Словообразовательная модель здесь необычная: не типичные -ов или -ин, а суффикс -ух-, который в русских говорах придавал слову оттенок ласкательности или, наоборот, ироничной уменьшительности. Соколуха — это не просто «сокол», а скорее «соколок», «соколиха» в народном звучании. Такие формы чаще встречались в северных и центральных русских говорах, где любили «ухнуть» основу: Молодуха, Толстуха, Борзуха. В фамилиях этот суффикс редок, что делает Соколухину заметной на фоне многочисленных Соколовых и Сокольниковых.

Интересно, что Соколуха могло быть и женским прозвищем — так могли назвать бойкую, гордую женщину, «соколицу». В этом случае фамилия отражает не род занятий, а характер предка. Однако чаще прозвища с таким суффиксом давали мужчинам, и фамилия просто сохранила старую народную форму.

Сравните с однокоренными фамилиями: Соколов — самая частая, от прямого имени-прозвища; Соколихин — от жены Сокола; Соколухин — тот же корень, но с другим суффиксом. Соколухина стоит особняком: она не говорит о профессии сокольника и не указывает на владение птицей, а передаёт личное прозвище, данное за сходство с птицей или за пожелание ребёнку её качеств.

В документах фамилия встречается редко, и это тоже показатель её народного, неканцелярского происхождения. Соколухины — скорее всего, потомки крестьян или посадских людей, у которых прозвище закрепилось в семье без вмешательства приказных писарей, любивших «облагораживать» фамилии. Так что Соколухина — это живое напоминание о том, как в одном слове уместились и птица, и характер, и целый пласт русской разговорной традиции.