Фамилия Сосуев — редкий случай, когда основа слова вызывает больше вопросов, чем ответов. В отличие от большинства русских фамилий на -ев, которые образованы от крестильных имён (Иван → Иванов) или профессий (Кузнец → Кузнецов), корень «сос-» здесь неочевиден. Разбираемся, что он мог значить.

Самый прямой путь — отчество от прозвища или нецерковного имени Сосун. Сосуном в русских говорах называли младенца, который ещё сосёт грудь, или, в переносном смысле, неопытного, молодого человека. Суффикс -уй в основе Сосуй — типичный для кратких разговорных форм имён и прозвищ в северных и центральных губерниях (сравните: Мишуй, Ванюй, Гришуй). То есть Сосуй — это тот же Сосун, но в уменьшительно-пренебрежительной форме, как «сосунок». Фамилия Сосуев, таким образом, означает «сын Сосуя» — потомка человека, которого когда-то прозвали за привычку или возраст.

Вторая версия, менее вероятная, но имеющая право на существование, — связь с диалектным словом «сос» или «соса». В некоторых говорах так называли соску, детскую игрушку-погремушку или даже просто сосульку. Если прозвище Сос давали человеку с тонким, «сосущим» голосом или с какой-то внешней особенностью, то Сосуй — его производная форма. Однако в этом случае мы бы ждали фамилию Сосов, а не Сосуев, что делает версию с «сосуном» более естественной с точки зрения словообразования.

География фамилии подсказывает, что это не столичная, а скорее провинциальная история. Сосуевы встречаются в Поволжье (особенно в Самарской и Ульяновской областях) и на Урале. В этих краях в XVIII–XIX веках было много государственных крестьян и бывших однодворцев, у которых прозвища приживались крепче, чем у дворян. Фамилия не получила широкого распространения, осталась редкой — это значит, что у её основателя, скорее всего, не было многочисленного потомства или он жил в небольшой локальной группе.

По суффиксу фамилия относится к самой массовой модели русских фамилий — патронимической на -ев. Но в отличие от фамилий от канонических имён, Сосуев даёт редкую возможность заглянуть в мир народных прозвищ, где человека могли назвать не по святому, а по житейской черте.