Фамилия Срачков — редкий случай, где прозвище, лёгшее в основу, сохранило свою первоначальную, нелитературную форму. В официальных документах и словарях вы её не найдёте, но в народной ономастике она стоит в ряду «неприличных» фамилий, которые, однако, имеют чёткую логику образования. Разберём её по косточкам.

Корень здесь — «срак-» или «срач-». В русских говорах слово «срач» (или «срака») означало не только прямое физиологическое значение, но и переносное: ссора, склока, грязь, беспорядок. В некоторых диалектах «срачом» называли сорную траву или место, где рубят лес и остаётся мусор. Человек мог получить прозвище Срач за сварливый характер, неряшливость или за то, что жил в захламлённой избе. Вторая версия — от глагола «срать» в значении «портиться, гнить»: так могли прозвать портного или сапожника, который делал плохую работу.

Модель образования — классическая севернорусская или сибирская: суффикс -ов/-ев. Она указывает на принадлежность: Срачков — сын Срачка. То есть фамилия отчественная, а не топонимическая (не от названия деревни). В отличие от фамилий на -ский, которые часто давали дворянам, Срачков — типичная крестьянская или казачья фамилия. Встречается она преимущественно в Сибири и на Урале, где в XVII–XIX веках оседали беглые крестьяне и ссыльные, и где прозвища давали без стеснения.

Любопытно, что фамилия избежала облагораживания. В XIX веке многие носители неблагозвучных фамилий меняли их на более приличные: Срачков мог стать Срачевским, Сорокиным или даже Смирновым. Но те, кто остался Срачковым, сохранили прямую связь с прозвищем предка. В метрических книгах XVIII века эта фамилия нередко писалась через «а» — Срачков, хотя в некоторых говорах произносилась как «Срочков» (с оканьем).

Если ваш предок носил эту фамилию, он, скорее всего, был из простонародья, жившего в суровых условиях, где прозвища не смягчали. Искать корни стоит в архивах Пермской, Тобольской или Томской губерний. Никакого отношения к «сраму» или «сраму» в современном понимании фамилия не имеет — это бытовое, рабочее прозвище, которое не стеснялись записывать в ревизские сказки.