Фамилия Статуев — редкий пример того, как народная речь перекроила книжное слово и закрепила его в родовом имени. В её основе лежит прозвище Статуй, которое, скорее всего, восходит к просторечному произносительному варианту слова «статуя». Такую форму фиксирует «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля, где «статуй» указан как обиходный вариант, а не литературная норма. Само по себе это уже любопытно: фамилия сохранила ту ступень языка, которая в письменных источниках почти не встречалась.

Что могло означать прозвище? Здесь открываются две равноправные возможности. Первая — чисто бытовая: Статуем в насмешку называли человека малоподвижного, медлительного или, наоборот, подчёркнуто серьёзного, застывшего, как изваяние. Прозвища такого типа — частый случай в русской ономастике, когда внешность или характер становились основой семейного имени. Вторая версия — профессиональная. Статуйный мастер, то есть скульптор или резчик, работавший с объёмными изображениями, вполне мог получить прозвище по роду занятий. Тогда фамилия Статуев — потомок того самого Статуя — указывает на ремесленную династию, что для славянской культуры не менее типично.

Словообразовательная модель проста и прозрачна: суффикс -ев присоединён к основе на -й, что даёт типичную патронимическую форму «сын Статуя». Такая модель — одна из самых распространённых в русских фамилиях, но в сочетании с редкой основой она делает фамилию заметной. Интересно, что однокоренных фамилий вроде Статуевых почти не встречается: в отличие от фамилий от имён или ремёсел, эта не размножилась по вариациям, что говорит о её узком, возможно, локальном происхождении.

Точное время и место возникновения фамилии назвать сложно. Прозвища такого типа могли закрепляться в разных регионах независимо друг от друга, и процесс этот растягивался на десятилетия. Окончательный ответ о географии и дате появления фамилии Статуев даст только серьёзное генеалогическое исследование с привлечением архивных документов. Но уже сейчас ясно: перед нами не случайный набор звуков, а след живой народной речи, которая переосмыслила книжное слово и превратила его в семейный знак.