Фамилия Стекленев звучит так, будто её обладатель обязан своим именем стеклу, и это предположение в целом верно. Разбираем словообразовательную модель: в основе лежит прозвище Стекленый, а фамильный суффикс -ев указывает на принадлежность потомку этого человека («сын Стекленого»). Но вот от какого именно слова пошло прозвище — здесь открывается простор для версий, и все они связаны с разными ремёслами или чертами характера.

Самая прямая версия отталкивается от существительного «стекло». Прозвище Стекленый могли дать человеку по роду занятий — например, мастеру, который варил стекло, изготавливал стеклянную посуду или торговал ею. Такие «профессиональные» именования были широко распространены на Руси: человека называли не по имени, а по тому, чем он кормил семью. Стекленев, предок которого держал стекольную мастерскую или лавку, вполне мог получить фамилию именно от этого занятия.

Однако есть и менее очевидная трактовка, связанная с глаголом «стекленеть» — то есть становиться неподвижным, застывшим, как стекло. Чаще всего это слово применяли к глазам: «взгляд остекленел». Прозвище Стекленый в таком случае могло закрепиться за человеком с грустными, печальными глазами, который словно смотрел сквозь собеседника. Это не ремесло, а характеристика внешности или характера, но такие прозвища приживались не хуже профессиональных.

Третья версия уводит в сторону сапожного дела. Глагол «стеклянить» означал чистить или скоблить сапоги специальным стеклом — такая технология действительно существовала у мастеров-кожевенников. Тогда Стекленый — это сапожник, который доводил обувь до блеска стеклом. Версия правдоподобная, но менее распространённая, чем первые две, хотя и не лишённая оснований.

Какая из них верна для конкретной семьи — сказать трудно. Скорее всего, в каждом роду Стекленевых история своя, и фамилия могла возникать независимо в разных местах. Важно другое: прозвище Стекленый оказалось живучим, оно не потерялось в веках, а закрепилось за потомками и превратилось в фамилию. Так что сегодняшний Стекленев — это человек, чей далёкий предок либо работал со стеклом, либо ловил на себе удивлённые взгляды из-за печальных глаз, либо был настолько хорошим сапожником, что его запомнили по инструменту.